— ""Конфетов"" тебе…
— Я ещё не обедава, — поджимает губы, с большим усилием над собой отодвигая по столу дальше.
— Молодец какая! Кремень! — хвалим ее.
Гордо отодвигает ещё подальше.
— Ты обевщав пиявок выпустить.
— Поехали…
Забираем банку.
— Чего вам приготовить?
— Чего нам приготовить, Тико?
— Овадьи. И пювешку. И кувачку. И ваквошку!
— Ты же не ешь окрошку.
— А вдвуг мама пьидет?
Взъерошиваю кудряшки. Вжимаюсь губами в макушку.
Маму очень ждём, да. В груди сводит, дыхание встаёт как стекло, распирая горло.
Ну что же Зольников все тянет и тянет… Когда уже? Обещал через неделю. Вторая заканчивается.
Вернётся, больше не отпущу никуда! Мне хочется от всех их уберечь.
— Я твоё вщястье? — уточняет, требовательно заглядывая мне в глаза Тико.
Киваю, не в силах вдохнуть.
Еду на кресле к воротам.
— Подожди-ка! — отвечаю на вызов.
Кира?..
— Слушаю.
— Привет, Дим…
— Привет.
— Дим, ты только не перебивай меня, ладно? Я все-все про тебя узнала.
Деловой решительный тон.
— М-м… Да? — озадаченно хмурюсь я.
— Что именно?
— Ну что ты один с ребенком остался, а маму ее посадили. И я все решила! Я приехала. Я буду за тебя бороться.
— Ой…
— Почему я должна тебя какой-то… женщине, — пренебрежительно, — уступать? Открой мне, пожалуйста.
— Да… открыто у нас, — вздыхаю я, закатывая глаза.
Ручка-кольцо в двери на воротах поворачивается.
Кира с сумкой на плече.
Вся отполированная, но в джинсах и кроссовках.
— Привет! — с нервным энтузиазмом.
Опускает на нас взгляд, улыбка стекает с лица.
Ах, да…
Пытаюсь встать с кресла, а потом, вдруг, решаю не вставать.
Зачем?
— А… почему ты? — сглатывает.
Развожу руками.
— Так бывает. Перенапряжение. И я снова без ног…
Осаживается рядом на скамеечку. Молчит. Слепо смотрит перед собой.
— Что я всё время делаю не так, а? — обиженно поднимает глаза на небо.
— Ну вот видишь, опять я так себе жених! Надеюсь, ты такси не отпустила?
— Ее мать второй раз сидит, да?
— Ну… Можно и так сказать.
Вызываю ей такси из приложения."
"— И ты собрался жить с зечкой, Дим?
— Инвалид и зечка, по-моему норм… Куда уж нам неполноценным до вас, безупречных, — хмыкаю со смешком я.
— Нам надо держаться друг друга.
— Кто это? — жмётся ко мне Тико с банкой в руках.
— Это Кира… Кира хотела попробовать побыть твоей мамой, да, Кир?
Вздохнув, Кира кивает.
— И Богдафыной мамой?
— И Богдашиной… — улыбаюсь я. — Ты же всех моих детей собираешься усыновить, Кир?
— А есть ещё? — вяло.
— На подходе… Там ""зечка"" моя родит.
