Это просто переждать, перетерпеть, с уверенностью, что никто не посмеет мне навредить и устроить беспредел. Если я и страдаю, то только потому, что очень скучаю по Тико и тебе… И ещё вот, — взмахивает десертом. — Невкусно там.
И мне в рот ничего не лезет. Потому что знаю, что она там плохо питается. Потому и похудел, наверное.
Открываю одну бутылку шампанского. Делаю глоток из горла.
— М-м… — смотрю на этикетку. — ""Кристалл""… Нехило.
Протягиваю ей.
— Иди ко мне… — гашу сигарету в пустой бокал.
Щелкаю выключателем, гася свет.
— Будет ""вкусно""…
Стягиваю ее верхом на себя. Целуемся, задыхаясь от возбуждения.
Пьянею от вкуса Тати, смешанного с шампанским.
— А если нас спалят? — хихикает она.
— Извинимся! — рычу тихо, расстегивая ширинку. — Мы по-быстренькому… нам очень надо!
Вхожу в нее, смещая трусики в сторону.
Бедра дрожат, по телу судорожно бьёт разрядами.
Есть всё-таки свой кайф в воздержании! Я наконец-то полноценно чувствую свой член. Даже чересчур!
Наши горячие языки сплетаются, тела срываются, двигаясь на инстинктах.
Несдержанно, дрожа, нихрена не правильно… Словно это у нас в первый раз, и мы тупо ещё не умеем ловить друг друга. Все очень быстро.
А все равно ярко и охуенно! До головокружений и мурашек.
Впиваясь коготками мне в плечи, кончая, она выгибается и практически соскальзывает.
— Куда?… — ловлю ее, вжимая в себя. — Нам ляльку сделать надо, — шепчу, задыхаясь от долгожданных ярких ощущений.
Кончаю в нее болезненной, короткой вспышкой.
И на мгновение вырубаюсь от короткого замыкания.
— Сделали уже ляльку… — шепчет мне опьяненно. — Сразу и сделали… Три месяца срок.
— А?! Три?!
— Ты — папа…
— Оу… Это ж…"
"Нечаянно толкаю ногой платформу на колесиках.
Сквозь шум в ушах слышу, как она двигается. И… мы вжимает головы в плечи от оглушительного грохота. Бутылки вдребезги…
— Черт! — облизываю смеясь губы. — Походу и обмыли. Я ж не расплачусь за него…
Там бутылок сорок.
— Бежим! — распахивает она ошалело, как в детстве, глаза.
Смываемся оттуда, как нашкодившие школьники. Вылетая в зал, тут же притормаживаем, пытаясь перейти на солидный шаг. Тати слетает с каблука. Ловлю ее.
Поправляю пиджак, пытаясь скрыть косяки на брюках.
— Одиннадцать десять! — шепчет в ужасе, бросив взгляд на часы. — Моя карета сейчас превратится в тыкву!
Мы спускаемся вниз.
Она засовывает в мои карманы записки от сокамерниц.
— Надо передать.
— Хорошо.
— Ну наконец-то! — выдыхает Диляра.
