Потом там были еще личные сообщения, это были фотографии двух придурков, и еще одно, в котором меня просили запостить видео с моей голой ногой. В результате чего я потом задумалась над словами моего брата о том, что незнакомцы будут дрочить, глядя на мои фотографии.
Я не была ханжой, но я также не горела желанием жить, размещая свои фотографии с одного из балетных занятий с Иваном, которые тренер Ли прислала мне по электронной почте – специально для этой цели, – а потом иметь дело с такого рода комментариями и сообщениями.
Члены были мне не в новинку. Но я предпочитала сама выбирать, когда смотреть на них. Мне определенно были противны воспоминания о том, когда кое-кто присылал мне фотографии и видео намного хуже. Фотографии и видео, от которых я мучилась бессонницей, потому что от них я чувствовала себя очень беспомощной. Как будто меня вываляли в грязи.
И так повторялось до тех пор, пока я не обессилела. Я потеряла сон. Стала спать все меньше и меньше.
До тех пор, пока я не дошла до точки, переживая из-за чего-то подобного, что случалось все чаще и чаще.
Я не хотела видеть подобного дерьма. Все, чего я хотела, это заниматься фигурным катанием. Остальное меня не интересовало.
Но теперь эти сообщения действовали на меня совсем по-другому.
Лицо тренера Ли приобрело странное выражение, как будто она вглядывалась в меня, обдумывая мои слова.
– Иван что-то сказал?
Черт. Я недостаточно хорошо все продумала, не так ли? Мне не оставалось ничего другого, кроме как напустить тумана.
Чуть-чуть. Но достаточно.
– Он всегда что-то говорит, но дело не в этом.
Она прищурилась:
– Ты поняла, что я имею в виду. Он что-то сказал насчет фотосессии с тобой? Потому что, скажу тебе честно, не похоже, чтобы это волновало тебя.
Неужели я была настолько открытой? Потому что она была права, замечания Ивана, как правило, не волновали меня. Бесили, да. Вызывали у меня желание убить его, да. Но волновать? Не очень. Но обнажиться в чьем-то присутствии, тем более в присутствии Ивана, который постоянно смотрел на меня оценивающим взглядом своих светло-голубых глаз, было равносильно тому, что уступить ему доминирующую позицию в спальне и остаться ни с чем.
Он, вероятно, знал обо мне то, чего не знали многие другие. И этот человек поддразнивал меня по любому поводу.
– Я не знаю, хочу ли стоять перед ним обнаженной. Вот и все. Если бы я была одна, это не имело бы большого значения.
