Из черноты навстречу вырвался поток леденящего ветра с запахом тлена, затушив факел и опрокинув навзничь стрельца.
«Ну, надо же, и вправду сквозь землю ушел,» — усмехнулся про себя Ростислав.
Двое втащили мужика в черной монашеской рясе с вывернутыми за спину руками.
— Похоже, этот помогал им, — сообщил один из стражников, поднимая за волосы голову, стоявшего на коленях.
Ростислав с минуту молча смотрел ему в глаза.
— Куда ведет этот ход? — произнес он, — облегчи душу.
Не дождавшись ответа, стражники еще сильнее, до стона, заломили тому руки назад.
— На другой берег озера, — раздался голос позади.
Обернувшись, голова опричников увидел настоятеля монастыря.
— И с чьего изволения вы его выкопали? — спросил он.
— Мы не копали его, — спокойно ответил настоятель, — он здесь был еще до нас. Наши монахи нашли его случайно, когда строили этот храм. Его давным-давно сделали темные волхвы, поклонявшиеся нижним богам, а попросту, демонам. Твари, что обитали там, все время пытались вырваться и мы запечатали вход молитвами.
Но тот, кого ты ищешь, знал о нем, поэтому и оказался здесь, прячась от вас. Отпустите послушника, он не виновен.
Голова недолго помолчал раздумывая, и сделал знак отпустить пойманного, решив, что монахи от него не уйдут и разобраться с ними можно будет позже.
— Где именно выход? — снова повернулся он к настоятелю.
— На мысу, тот который вдается языком в озеро, — ответил старик, — Только вряд ли догнать получиться, пройти через этот ход может только тот, у кого договор с нечистью, и то не каждый…
‑ Это, мы сейчас поглядим, — перебил Ростислав, — а потом еще разберемся, кто у вас здесь помогал ушкуйникам.
Опричник поднял с каменного пола церкви потухший факел и вновь зажег его от лампады.
— Вы трое за мной, — скомандовал он стрельцам и, повернувшись к десятнику, добавил, — Кузьма, бери остальных и скачите к мысу, на ту сторону озера, где капище языческое было раньше. Не могли они далеко уйти. Надо отрезать им пути к бегству.
Десятник кивнул и выбежал на улицу, откуда через несколько мгновений послышался удаляющийся топот копыт. Ростислав подошел к ступеням ведущим вниз, перекрестился и, бормоча то ли молитву, то ли заговор, начал медленно спускаться, освещая себе факелом путь и держа правую руку на эфесе сабли. Послушник с ужасом смотрел на то, как голова опричников погружался в подземелье, но, столкнувшись взглядом с неожиданно обернувшимся Ростиславом, спрятался за настоятелем.
