При Павле Первом посох пытались прибрать к рукам англичане, но люди Тайного Приказа подменили его, и за море уехала пустышка. В дни нашествия Наполеона посох пришлось вернуть во дворец — он был спрятан за Царским троном. Впоследствии хранился в доме Чистякова. А вот при Николае Втором его следы теряются. И обнаружил я его только в восемнадцатом году прошлого века — он оказался в немецком посольстве, откуда его хотели вывезти в Германию…
— Убийство посла Мирбаха — это твоя работа? — удивился Росс.
— Ну, а что было делать, — усмехнулся демон.
— Хорошо, эсеры вовремя подвернулись, удалось на них свалить. Ну и с тех пор посох был у меня. Только раз с ним расстался. В сорок первом пришлось его через своих людей спрятать в кабинете Сталина. Потом Хрущёв решил там устроить ремонт, и он снова оказался у меня. Так как я сам не мог прикасаться к нему — всё-таки демон, — то и передал на сохранение одному священнику, который умеет держать язык за зубами.
Росс молча слушал. Рассказ Кудеяра не укладывался у него в голове.
Дождавшись паузы, он наконец спросил:
— Мы с тобой враги и всегда были готовы извести друг друга. Так почему ты хочешь отдать мне посох?
— Видишь ли, опричник, — сказал демон, — у меня здесь есть всё, но практически нет самого главного — людей, которым я могу доверять. А с тобой у нас есть общая цель.
— Какая у нас с тобой может быть общая цель, демон?
— Я, хоть и демон, но всё же сын царя. Мои разногласия с братом — это наше личное, а вот судьба Руси… тут никаких разногласий быть не может.
Как сказал мне монах Амвросий в Суздальском монастыре, — многозначительно кивнул Кудеяр, — тот самый, благодаря которому я выжил в детстве: «Чтобы ни случилось, кем ты ни был, что бы ни делала Русь — всегда будь на её стороне и сражайся за свою страну. Только так ты поступишь правильно…»
— Что же ты тогда разбоем своим державу подрывал столько лет?
— Было, было… Меня переполняли обида и жажда мести за мать и за свою судьбу. Ведь за мной охотились ещё до того, как ты стал опричником.
Малолетним ребёнком меня хотели извести, чтобы не было конкурента в престолонаследии. Судьба железной маски, описанная Дюма, была не для меня — решено было просто убить. Нет меня — нет проблем. Причём со смертью Ивана это всё не закончилось, а разгорелось с ещё большей силой, когда Романовы захватили российский престол. Ну да чёрт с ними, я тогда уже стал тем, кем я стал, и им было не по силам справиться со мной.
