Навалилось все сразу — отравление, больница, осознание, что у мужа, которого я безумно люблю, есть вторая семья. “Они тоже мои” — звучит у меня в голове. “Мои”…
— Эх, Сабина, столько всего еще в жизни будет, — снова вздыхает она и по-матерински касается волос. Этот ее добрый жест напоминает мне о родителей. Если бы только они были рядом, если бы я могла им все рассказать. — У тебя, кажется, мобильный звонит.
Смотрю равнодушно на тумбочку. Таир оборвал мне телефон. Звонит, не переставая с того момента, как мы пошли на осмотр, а я уже не беру.
Не хочу сейчас его ни видеть, ни слышать. Отвез, наверное, “своих” и вернулся. Только поздно. Слишком поздно.
Трубка вибрирует, не переставая. Мне неудобно перед Куляш-апай, поэтому подхожу к тумбе, беру мобильный и вижу, что это не Таир, а Надира.
— Да, хэдэ, — говорю устало.
— Саби, мама собрала вам вещи в больницу. Что-то еще надо? — спрашивает золовка.
— Воду в литровых бутылках. Штук пять пока. И полотенца бумажные.
— Хорошо. Это мы по дороге возьмем.
— Вы привезете? — голос предательски дрогнул, а золовка вздохнула."
"— Мы. Сабин, он не уехал, — шепчет она. Наверное, закрылась в одной из комнат, чтоб никто не слышал. — Я лично видела, как он посадил их в такси и вернулся. Он сейчас в больнице. Ждёт нас с вещами. Говорит, ты трубку не берешь.
— Я не хочу, — сдавленно отвечаю. Не могу говорить о личном при посторонних.
— Саби, я все решу. Ты же знаешь. Мы все тебя любим и в обиду не дадим. А эта шл…женщина ничего не получит.
— Она уже получила.
Его получила. Вы сами все видели.
— Сейчас давай о Нафисе думай. Апа, вот это еще положите, — золовка говорит громче. Видимо вышла из укрытия.
“Я все решу” — это так по-Надировски. В каждой уйгурской семье есть такая старшая сестра или тетя, держащая всех в узде. К ней прислушиваются родители, братья и сестры, в том числе и двоюродные. Она — авторитет и “решала”. Обычно именно к ней сливается вся информация и сплетни, которые она потом фильтрует. И скорее всего, Надира либо все рассказала родителям, либо скоро расскажет.
— Ой, тут папа у меня трубку отбирает, — чувствую, что золовка в растерянности.
— Сабина, дочка! Это я виноват! — сокрушается свекор. — Зачем я только взял этот дурацкий сок. Прочитал, что натуральный, а вон как оказалось!
— Дада, не надо. У вас давление. Мы же не думали, что так получится, — успокаиваю его, а самой выть хочется.
— Ну всегда же “Фруто няню” брал или “Агушу”. Старый дурак. Как там моя доченька?
— Спит.
