Стою у кровати и смотрю на своего ангела. Такая бледная, худенькая, измученная. Девочка моя, как же я тебя люблю. Ты всегда была только моей. Теперь я это поняла.
Тук-тук. Тук-тук.
Слышу негромкий, но навязчивый стук в окно. Палата на первом этаже, поэтому я думаю, что это скорее всего папа Ерлана пришел. Поворачиваю голову и холодею мгновенно от ярости. При свете фонарей в больничном дворе лицо Таира кажется совсем чужим. Он смотрит на меня, подносит телефон к уху и показывает на него пальцем. В этот момент мой мобильный дребезжит от вибрации.
На дисплее высвечивается слово, утратившее значение. “Любимый”.
СПРАВКА: Во многих казахских, уйгурский, корейских семьях в нашей стране дети обращаются к родителям на ""вы"". Однако есть и более современные семьи, где родители не запрещают обращаться на ""ты"". По моим наблюдениям 50 на 50.
Глава 12. Когда ты меня разлюбил?
Сабина"
"Нажимаю на зеленую трубку в углу экрана. Ладонь потная, мокрая, едва удерживает телефон из-за дикого тремора.
Подбородок тоже дрожит, а внутри плотный дым рассеивается, оставляя лишь пепелище на месте выжженного сердца. Он стоит за стеклом. По-прежнему высокий, красивый, холодный. Но не мой уже, а чужой. И вообще интересно: а он когда-нибудь был моим?
— Что? — непривычного жестко для нас обоих цежу я.
Таир даже замялся от такой внезапной перемены во мне. Нахмурился, зубы стиснул, аж скулы заострились, а желваки напряглись.
— Я вещи оставил в приемном покое. Сказали, скоро занесут вам.
И с дежурным врачом поговорил. — хрипло предуупреждает.
— Неужели? А тебе не все равно разве? — удивляюсь холодно.
— Как Нафиса? — пропускает мои слова мимо ушей, а меня такая злость на него накрывает страшная, что хочется разбить окно.
— Отравление, интоксикация, обезвоживание.
— Можно увидеть ее?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я так решила. Теперь все решения по ней буду принимать только я. Она моя.
— Она и моя дочь.
— Да? А где ты ходил, когда был ей нужен? Когда ее рвало еще дома и я звонила тебе без конца.
А ты не брал! Когда ты должен был остаться здесь, а вместо этого повез сына и шлюху свою домой.
Он долго молчит, желваки ходят ходуном, взгляд из-под бровей тяжелый.
— Надира рассказала? — насупился Таир.
— Сама все слышала. Каждое слово, пока ты трусливо не выскочил на улицу.
— Я не уехал. Я был здесь, звонил тебе.
— Ты думал, я возьму, после того, что увидела?
Ему нечего ответить. Он снова замыкается.
