Роскошного и баснословно дорогого. Даже среди звезд первой величины на церемонии вручения «Эмми» я чувствовала себя английской королевой.
– Мне понравилось бы больше, если бы за нашими спинами не шептались так громко, – я повернулась к нему и не сдержала упрека: – Ты продолжаешь выставлять меня напоказ.
Беременность протекала на удивление легко: недомогания первого триместра прошли, уступив место незамутненной радости от осознания будущего материнства. Моя фигура еще не отяжелела, но живот прилично выдавал беременность.
При правильном выборе наряда ее, конечно, еще можно было скрыть. Но куда там! Марк лично подбирал мне платья на выход, подчеркивая мое положение. Он не стремился скрыть, наоборот, выставлял на всеобщее обозрение свое скорое отцовство. Бульварная пресса взорвалась от этой новости. Они наперебой обсасывали подробности, не стесняясь в выражениях. Всех интересовало как отец отреагировал на известие, что станет дедом.
– Тебя это беспокоит? – магнетическим шепотом спросил Марк, спуская с плеч тонкие бретельки, освобождая тяжелую грудь от лифа.
Он осторожно сжал правую, погладив большим пальцем сосок. Они стали такими чувствительными, отзывчивыми. И не только они: между ног тут же разлилось томительное тепло, увлажняя нежные складочки. Да, Марк прекрасно умел уходить от серьезных разговоров.
– Нет, – честно ответила я. Меня это не волновало. Меня другое беспокоило. Марк демонстрировал мою беременность прилюдно, но дома словно бы не замечал ее. Нет, он интересовался моим самочувствием, результатами осмотров и прилетал из офиса в Джорджтауне ко мне на виллу практически каждый вечер, гораздо реже оставаясь в доме родителей на ночь.
Но мы не обсуждали возможный пол ребенка, имя и наше будущее. Марк никогда не ездил со мной на обследования и не заострял внимание на изменениях, происходивших с моим телом. Поначалу я даже опасалась, что это оттолкнет его в сексуальном плане, но нет: физически мы стали даже ближе, но эмоционально остались на том же уровне.
Меня в принципе не волновали слухи и сплетни, невидимым шлейфом тянущиеся за моей персоной, меня пугал сам Марк и его холодное равнодушие ко всему, что имело будущее время.
Только здесь и сейчас. Не более. Каждый день я боялась, что наше «сегодня» закончится. Рано или поздно закончится. Хорошее не длится долго. Особенно когда направлено во зло. Месть – это зло, даже если мстишь самому дьяволу. Она убивает в первую очередь душу мстящего. Марк не раз говорил, что у него нет души, но я не верила.
