Сандра с Рейданом пропали с радаров – купаются, наверное, но Никки ошивался поблизости. Марк научился не замечать его ревнивого лая. При мне они старались не ругаться.
– Пойдем, – он поднялся и протянул мне руку, помогая встать. – А ты, блохастый, заткнись и не смей бежать за нами.
– Не нужно с ним так. Никки такой хороший.
Марк поморщился и послал псу убийственный взгляд. Это диагноз. Война у них. Меня мальчики поделить не могут. Приятно.
Мы долго шли по береговой линии, пока не оказались в пальмовых зарослях, в тени и тишине.
Раньше он не водил меня сюда. Райские джунгли: причудливо изогнутые, переплетенные, как страстные любовники, или ровные и бесконечно высокие.
– Здесь просто потрясающе, – я повернулась к Марку, прислонившемуся к жесткому стволу. Лениво-выжидающий, хищник в полуденных лучах: знает, что добыча уже поймана. Осталось попробовать ее на зубок. Я дернула завязки купальника, отбрасывая крохотные треугольники. Сжала грудь и медленно, соблазнительно покачивая бедрами, подошла к Марку.
Я тоже хищница и попробую его. Мышки же плотоядные.
Я опустилась на колени и стянула шорты. Налитая головка тут же уткнулась в губы. Кажется, у Марка член двадцать четыре часа в боевой готовности. Я осыпала его невесомыми поцелуями и схватила у основания, потерлась губами, языком поймала солоноватую каплю смазки, затем полностью приняла в себя, до упора вобрала, ни дюйма не оставила. Марк громко выдохнул и запустил руку мне в волосы, надавливая на затылок, агрессивно вбиваясь в меня.
Наказывает за отказы, за ночь на диване, за неподчинение.
– Теперь будешь послушной мышкой-малышкой? – дернул за волосы, выскальзывая изо рта, влажным членом по шее провел, контур губ как помадой погладил.
Я затуманенным взглядом на него посмотрела и поймала ртом головку, втянула в себя и зубами по всему основанию прошлась, остро, на грани. Марк судорожно дернул бедрами, бешено сверкнув глазами. Да, я научилась кусаться.
– Мышка стала кошкой? – он резко поднял меня, властно завладел губами, жарко проникая языком внутрь.
За ягодицы подхватил, и я обвила ногами узкие бедра. Со стоном потерлась о него грудью. Меня трясло от желания, возбуждение сладким зудом тело окутало. Как оголенный нерв взрывалось от каждого прикосновения. Я лизнула крепкую шею, прихватила зубами там, где бешено бился пульс, прижалась так, что не оторвать. Меня мучила жажда. Марк моя жажда и мое спасение.
