Лиза Арсеньева выбралась из-под стола – и этот выбравшийся из-под стола человек был уже совсем другим, не тем, который под него забивался, жалобно скулил и чувствовал себя мышью, которой вот-вот переломят хребет.
Она выбралась и перебежала темную комнату. Рядом с ванной находилась деревянная дверь в чуланчик, где стояли ведра, и швабра с длинной ручкой, и малюсенькие цветочные горшки, в которых к Пасхе всегда растили гиацинты, и навален был всякий домашний хлам. В дальнем углу чуланчика помещался железный ящик.
Опрокидывая ведра и горшки, Лиза добралась до него, нашарила щеколду, открыла его и достала ружье.
Это было отцовское ружье, совершенно бестолковое, потому что отец на охоту отродясь не ходил, а ружье когда-то по случаю прикупил дядька. С этим самым ружьем вечно было очень много возни, потому что строгий молодой участковый то и дело приходил навещать ружье, и осматривал ящик, и оценивал условия хранения, и требовал каких-то справок, и потом еще чай оставался пить, и Лиза поила его, тоскуя о потерянном времени.
На дне ящика в картонной коробочке хранились патроны.
Ну, Борис Викторович, специалист по начальной военной подготовке, не подведи!..
Руки как-то сами собой переломили ствол и вставили куда положено патрон. С сухим щелчком ствол вернулся обратно, и, рассыпая из коробки гулко застучавшие патроны, Лиза сунула в брюки еще пригоршню их.
Одного может не хватить, рассудила она. Вдруг убийц много, а патрон у нее будет только один!
Держа ствол в опущенной руке, она выбралась из кладовки, вышла в коридор, надела унты и потопала ногами, чтобы было удобно.
Куртку она надевать не станет, чтобы та не сковывала движений.
Потом решительно повернула в замке ключ.
На дворе стояла тишина – зима, сугробы, сосны до небес и Большая Медведица, навалившаяся на верхушки увесистым боком.
Лиза посмотрела на Медведицу, а Медведица на нее.
– Хорошо тебе, – сказала ей Лиза громко. – Ты высоко.
И пошла по дорожке к дому Белоключевского. Она шла не слишком быстро и не слишком медленно и ничего не боялась.
Даже протаявшей от крови ямки в белом снегу она в этот момент не боялась.
Дойдя до высокого и узкого дома, похожего на жилище сумасшедшего ирландского фермера, она поудобнее перехватила ружье и потянула дверь. Конечно, дверь была не заперта. В доме разговаривали, и это ее удивило. Лиза думала, что там не разговаривают, а убивают, и именно к тому она была готова. Меньше всего она ожидала услышать разговоры. Ружье оттягивало руку.
