Так! Меняю тему:
— А там у вас весело, всегда так будет? — Указываю на тусовку в саду.
— А как же, Ярославушка. Каждый вечер будем устраивать званые ужины, приглашать гостей всяких, — распинается княгиня. — Любых, каких пожелаешь. А ещё скоморохов, плясунов, музыкантов.
— Хочу туда, сходим? — Капризничаю помаленьку, прощупывая степень эластичности бабки.
— Ой, не стоит, голубчик, — спохватилась княгиня, озираясь в сторону слуг.
Видимо, поскорее хочет вручить мне новую бумагу. Надоело ей стелиться передо мной. А слуга бедолага, похоже, очень старается живее всё переписать, скорее всего, волнуется и делает ещё больше ошибок.
— А чего не стоит, бабуль? — Продолжаю строить из себя дурака.
— Сейчас там вредные тётки из Тулы, — начинает мне объяснять, как маленькому. — Но они скоро уедут.
— Сильно вредничают? — Интересуюсь.
— Фрейлины княжны особенно сильно. На охоту их не взяли, вот и приходится выполнять все прихоти, нарушая общепринятые порядки и святую тишину, — ответила.
Замечаю Василису! Узнал со спины по тоненькой фигурке и золотым кудрям до пояса.
Она как раз заходит в сад со стороны цитадели. Женщина сопровождает под руку, и следом две служанки плетутся.
— Ну что он там возится⁈ — Орёт в зал бабка.
— Уже почти, ваше сиятельство! — Пищит одна из служанок.
Понимаю, что так уже не проканает избежать подписания. Похоже, бабка готова и витязю команду дать, чтоб тот моей отрубленной рукой и расписался, и печатку влепил.
— Бабуль? А почему у девочки палочка? — Разворачиваю новую авантюру.
— Слепа наша горемыка уже давно, — отвечает княгиня на удивление спокойно и, вздыхая, добавляет: — не уберегли.
— Красивая, — вздыхаю и я.
— Ещё какая, — посмеивается бабка. — А ты что ль, глаз на неё уже положил? И не разглядел ведь.
Да разглядел.
Молчу, княгиня сопит, а затем говорит уже с болью:
— Не мило ей здесь. Те тульские хохотушки, как над ней и смеются. Раньше она хоть улыбалась, беседовали мы много. А теперь только о погибели и думает. Кому она нужна такая, слепая, беспомощная.
— Мне, — говорю уже серьёзно.
Искал я как закрепить своё положение, пока всё не отобрали и самого не прибили. Объективно — дочь князя для меня лучшая партия, тем более такая красивая. В моём мире не так страшно, если женщина слепа. Это здесь у них какие — то жестокие предрассудки.
Да и сейчас речь не идёт о том, что я хочу провести с ней остаток дней! Мне бы просто выжить сегодня. И способ, где я ветками пару — тройку людей похреначу мне совсем не нравится.
