Если выживу, мне останется только бежать куда глаза глядят. Окрестят официально тёмным магом, и об Академии с той зайкой вообще можно будет забыть. Поэтому есть идея получше.
Только бы Василиса меня не выдала!
— Что ты сказал? — Насторожилась бабка. И чую, как стала сверлить меня взглядом.
Всё, нет смысла и дальше притворяться дурачком.
— Я знаю, ваше сиятельство, что вы хотите отобрать у меня всё, — заявляю, явно ошарашивая княгиню, но продолжаю смотреть, как удаляется в саду моя надежда. — Я умею читать, и дураком никогда не был.
Это всё притворство в целях безопасности. Но теперь скрывать такое не стану. Я — барон, мои земли — это мои земли.
— Ах ты! — Рявкнула княгиня и схватилась тут же за сердце, кривясь.
Подскочила гестаповка, придержав, чтоб не упала, а следом и витязь в проходе обозначился с мечом наголо.
Бабка воздух глотает, сказать ничего не может. К ней подбегает служанка с бокалом какого — то раствора. И та живенько хлебает, продолжая с ужасом смотреть на меня."
"Чуть успокоилась, явно готовится дать вердикт своим прихвостням.
— Ваше сиятельство, я хочу взять в жёны Василису, — продолжаю уже по существу. — Если она ещё мала, давайте обсудим помолвку.
— Наглец! — Взвизгнула и замахнулась. На руке заискрил красный шар!!
Кто бы сомневался, что старая ведьма, с которой пепел сыплется, огнём управлять может.
Тут же и меч здоровенный обозначился мне в бок. Витязь тоже не стал стоять, сложа руки.
— Презренный! Даже слепой она не опустится до такого жалкого сопляка, как ты! — Добавила бабка, и у неё аж глаза загорелись пламенем!
— Ой вдарит! Бежим!! — Визжит дух.
Ясное дело! Они и хотели! Днём раньше, днём позже.
— Василиса! Ты помнишь мой банан!! — Кричу с балкона. И едва видимая за кустами шевелюра замирает.
А кто — то за кадром посмеивается.
— Готово! — Кричит бегущий к нам слуга с новой бумажонкой.
— Подписывай, — шипит княгиня, чуть успокоившись.
Её взгляд становится нормальным, когда она переводит его вниз. Ибо там из сада без трости мчит слепая Василиса на мой голос, а за ней едва поспевают три служанки.
— Где вы, мой друг⁈ — Кричит звонко и с таким волнением озирается, что сердце рвётся явно у всех, кто сейчас это видит.
— Я здесь! — Кричу в ответ. — Сейчас спущусь, только ждите!
— Я буду ждать вас, мой милый друг, сколько пожелаете! — Заявляет Василиса.
Её счастливое, прекрасное лицо устремлено на наш балкон. Уверен, что свет его сиянья развеивает сейчас тьму во всех наших душах.
