Толковых проводников у них нет. В чистом поле тоже не будут светиться. Немцы не приветствуют оригинальные решения. В этом они предсказуемы. Работают там, где есть условия. Изучи район Сунженского леса. Там у нас самые уязвимые позиции. Подбери опытных разведчиков, возьми свою группу. Участок прикрывает стрелковый батальон капитана Кудрявцева. Он предупрежден. Есть еще вопросы, товарищ Саблин? Надеюсь, ты в курсе, что предшествует проникновению диверсантов через линию фронта?
— Да, товарищ полковник. Это к вопросу о предсказуемости противника.
Немцы всегда проводят артиллерийский или минометный обстрел примыкающей территории. Они как бы отвлекают наше внимание, а фактически настораживают нас. Разрешите выполнять?
— Удивляюсь, что еще не выполняешь, — ворчливо отозвался Гробов и оборвал разговор.
Он не соизволил пожелать своим подчиненным удачи.
Немцы запускали в небо осветительные ракеты. Они взлетали ввысь, рассыпались на зонтики и, пока падали, озаряли местность холодным светом. На советской стороне ничего подобного не происходило.
От земли нещадно холодило. Ночка выдалась нетропическая. Налетал порывами ветер, тряс облезлые кусты, гонял по земле мотки колючей проволоки, похожие на сухие шары перекати-поля.
Алексей заполз в траншею, заваленную землей, скорчился в три погибели. На часах начало двенадцатого, время пока еще детское. Бушлат согревал грудь и спину, а вот ладони мерзли. Не сказать, что май на дворе. По небу плыли сизые тучи, на вид не дождевые, но всякое могло случиться.
Он высунулся из окопа, устроился поудобнее.
Здесь раньше находились оборонительные позиции противника. Советская артиллерия их благополучно разнесла. Немцы отошли на километр к западу и закрепились. Это было месяц назад. С того времени передний край превратился в некую математическую константу, незыблемую величину.
Позиции стрелкового батальона, где разведчиков накормили и могли даже спать уложить, остались за спиной. Капитан Кудрявцев был предупрежден о возможном прорыве диверсантов, и его бойцы на всякий случай не спали.
Перед глазами Саблина простиралось поле, иссеченное мелкими лощинами. Топорщились кусты, валялись бревна, выдранные из блиндажей и окопов. От заграждения фактически ничего не осталось. Столбы покосились, многие валялись в грязи, колючая проволока вилась лохмотьями, плелась по земле. По этой дивной местности вполне можно было ползти незаметно.
Позиции немцев начинались на вершинах покатых холмов, в километре к западу. Они терялись в мареве ночи.
