— Нет.
— Остановись! — Я кричу, и мои глаза распахиваются.
Я лежу на животе на кровати, лицом вниз. Пот покрывает меня под одеждой и простынями.
На мне платье, которое выбрала для меня Эмили, и… мои пальцы находятся внутри моих трусиков, толкаясь в мою киску и выходя из нее.
Мою мокрую киску.
Другой рукой я сжимаю сосок под лифчиком.
Я вздрагиваю и сажусь, убирая руки, как будто меня застукали за мастурбацией на площади. Мой рот отвисает при виде соков, покрывающих пальцы, которые были у меня между ног.
Приподняв платье, я ужасаюсь открывшемуся виду.
Мои внутренние бедра липкие, а трусики определенно испорчены. Не только это, но и мои соски болят, пульсируя под материалом моего лифчика.
Было ли… все это сном?
Нет. Я не вижу снов, не говоря уже о том, чтобы меня изнасиловали.
И все же я совершенно одна в комнате, и моя одежда цела. Меня даже укрыли одеялом. Не говоря уже об уликах, которые покрывают мои пальцы.
Почему, черт возьми, я коснулась такого кошмара?
Я откидываюсь на спинку кровати, подтягиваю ноги к груди и жду… чего? Признака того, что у меня нет развращенного ума, который наполняет меня такими кошмарами?
Держи себя в руках, Уинтер.
Это был просто кошмар. Это не реально.
Я осторожно встаю с кровати и заглядываю под нее. Я задерживаю дыхание, ожидая, что на меня набросится какое-нибудь чудовище.
Когда я никого не нахожу, меня не охватывает чувство облегчения.
Потому что я знаю, я просто знаю, что настоящие монстры более опасны. Они тоже кажутся людьми, прежде чем выпустить свое звериное «я» в мир.
Как в моем кошмаре.
В комнате, где я нахожусь, есть большая кровать, на которой я проснулась, с металлическим изголовьем, украшенным золотыми мотивами. Такой же комод с большим зеркалом стоит прямо напротив него, и я почти до смерти пугаюсь, когда прохожу мимо него и чувствую свою тень.
Я направляюсь к единственной двери в поле зрения и молюсь, чтобы это была ванная. Мне нужно принять душ, чтобы избавиться от липкости, прилипшей к телу.
Как только я открываю ее, я застываю в дверном проеме.
Адриан находится в ванной, полной воды. Его глаза закрыты, голова склонилась набок, а руки скрещены на груди.
На секунду я не знаю, спит ли он на самом деле или… мертв.
Я хочу развернуться и уйти. А еще лучше, я хочу вернуть свою беззаботную жизнь с улицы. После жестокого сна, который мне только что приснился, последнее, чего я хочу, — это разговаривать с Адрианом.
Но он может быть мертв — или будет мертв, если продолжит спать в ванне.
