Мои шаги осторожные, медленные, когда я приближаюсь к нему. Я касаюсь его плеча и замираю.
Следы укусов.
На моей руке остался след от укуса, когда я укусила ее во время кошмара.
Было ли это в самом деле кошмаром?
Прежде чем я успеваю подумать об этом, сильная рука хватает меня за запястье и тянет к себе. Я кричу, теряя равновесие.
— Наконец-то ты проснулась, Lenochka.
Глава 10
Уинтер
Я открываю рот, когда мое колено ударяется о край ванны.
Находясь так близко, я становлюсь его заложницей — и не только из-за его хватки на моем запястье.
Он голый, и хотя вода покрывает большую часть его тела, она прозрачна, и каждый дюйм его тела обнажен.
Широкие плечи, обрамляющие четко очерченные бицепсы. Черные татуировки нанесены по всей длине его напряженной руки, которая держит меня. Другая его рука лежит близко к заостренной талии, которая ведет к твердому, как камень, животу.
Не уверена, что это из-за воды, но его бедра кажутся мощными и твердыми, как в тех рекламных роликах с футболистами.
Я заставляю себя смотреть куда-то еще, а не на его наполовину возбужденный член.
Как это возможно для кого-то излучать такое физическое совершенство? Его красота не такая громкая, как у кинозвезды или модели. Он тихий, как и его личность. Убийственный, потому что, если бы его глаза были ножом, я бы сейчас истекала кровью в этой ванне.
Я хмурюсь, глядя на этот образ.
Адриан прерывает ход моих мыслей, когда подносит мою руку к своему носу, и мускул двигается под его челюстью, когда он делает долгий вдох.
— Ты трогала себя, Лия?"
"— Нет… — Мой голос сдавленный, приглушенный и немного хриплый, как будто я все еще в ловушке этого кошмара.
— Не лги мне, — его тон спокойный, но угрожающий. — Я чувствую запах твоей киски на этих пальцах.
— Я сказала «нет».
— Это твой первый промах. Соври мне еще раз, и я накажу тебя.
Воспоминания из кошмара душат меня за горло и подавляют каждую унцию воздуха из моего окружения.
Сейчас он разденет меня догола и трахнет.
Он возьмет меня, как животное, и оставит ни с чем. Он отнимет у меня силу и волю.
Его хватка на моем запястье крепка и нагревает мою плоть, как тысяча языков пламени, намереваясь сжечь меня изнутри.
Мои губы дрожат, и я впиваюсь ногтями в керамический край ванны, чтобы удержаться в согнутом положении.
— Пожалуйста… не надо… не надо…
Адриан отпускает мою руку, и я спотыкаюсь, пока не ударяюсь спиной о стеклянную дверь душа.
