Иван Павлович, свалив поклажу в корыто около навеса, пошел на Семку. Тот подался-таки под защиту Стеши, и морячка не потерпела возможной утраты:
– Девки, пряники наши воруют!
Дурачась, Груня и Варя выставили защиту, но Семка, минуту назад уже побывавший в девичьем кольце, из двух зол попробовал выбрать побег. Попятился, но зацепился штаниной за отогнувшийся край у дрезины. Спасая одежку, повалился на Зорю. Та вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли, и Семка, боясь пошевелиться, замер у ее ног.
«Пряник» словно сам скатился к тому, кто в нем, может быть, более всего нуждался. Или, по крайней мере, по возрасту мог принадлежать.
Обстановку разрядила появившаяся врачиха. Едва увидев ее на рельсах, баба Лялюшка замахала рукой:
– Это к нам, Полина. К нам.
– Всем марш отсюда, – на ходу расстегивая сумку, отдала медик распоряжение собравшимся. Узнав Семку, не без облегчения улыбнулась: – Живой? Но тоже марш.
Ослушалась врача лишь баба Ляля, к ней Полина и обратилась за разъяснениями:
– Что случилось?
– В герои рвется, а живот один.
– Ясно. Баб Ляля, иди тоже прогуляйся, – отослала старуху к навесу врач. Болячки человека – это только его тайна. Посчитает нужным, сам расскажет другим о своих хворобах, но никак иначе.
А полку других прибыло: у навеса объявились завершившие осмотр участка бригадир и лейтенант Соболь. Кручиня, закрывая спиной комсомольца-добровольца, встрепенувшегося при виде смершевца, стал вытеснять Семку за постройки.
Выдерживая до конца легенду, кивнул на трамбовки – работаем.
Однако начальство в данную минуту больше заинтересовала врач, которая, прикрывая собой больную от любопытных глаз, расспрашивала-отвлекала ту от осмотра:
– Кто ж из тебя каторжанина сделал?
– Я сама. У нас план… – морщась от надавливаний и ощупываний врача, проговорила Зоря.
– Какой может быть план для таких, как ты?
– План строительства железной дороги, товарищ врач! – посчитала нужным пресечь расхолаживающие разговоры бригадир.
Как и подойти вплотную к дрезине, чтобы присутствовать при осмотре: за своих рабочих она отвечает не в меньшей степени, чем забредшая на огонек медработник.
Поведение бригадира Полине не понравилось. Отбросив русую челку, падающую косым клином на глаза, оценивающе осмотрела фронтовичку. Орден впечатления не произвел, рука… Что рука? За войну столько калек появилось, что инвалидность считалась порой благом – зато не убило.
