Горло неприятно дерет теперь, будто по нему водят ершиком для посуды.
— Девочка моя, — мама прикладывает ладонь к моему лбу, проверяя температуру. — Давай все же врача вызовем. Не нравишься ты мне.
Отрицательно кручу головой и прячусь под одеяло. Вчера между мной и Захаром все сломалось. Я думала, если не скажу о поцелуе, будет лучше. Думала, это была просто его пьяная выходка. Но вчера он не был пьян! И то, что произошло в машине, сложно назвать поцелуем. Я чувствовала его возбуждение и его дрожь. На мне до сих пор остался его запах: коктейль из одеколона, сигарет и запаха его кожи.
Брат снова начал курить. Он бросал. А теперь даже это сломалось.
После истерики пришло такое опустошение, что на душ сил просто не оставалось. С трудом помню, как переоделась и легла в кровать, вышвырнув с нее плюшевого дельфина. Сейчас он снова со мной. Мама подняла и положила под спину.
— Расскажешь мне, что произошло? Захар ходит злой, как сам черт. Того глядишь, взорвется. Он опять виделся с Алисой? — пожимаю плечами.
— Ладно. Вечером папа возвращается. Сам с ним поговорит. А я сейчас что-нибудь вкусненькое тебе приготовлю.
— Спасибо, — хриплю в ответ и тут же морщусь от боли в горле.
Мама переживает и заботится обо мне. День тянется как жвачка на раскаленном асфальте. Нахожу в себе силы попереписываться с Августом. Выпрашиваю у него несколько фотографий. Правда в ответ приходится делиться своими. Он обещает завтра заехать за мной сразу после занятий. Еще погуляем. Я очень хочу. Не то, чтобы с конкретно с Зориным, я бы и Сашей погуляла.
Мне просто нужно развеяться. Но не сегодня.
Сегодня даже уроки делать не буду. Смотрю грустные, романтичные фильмы, слушаю музыку и обнимаю дельфина.
Из комнаты выползаю только на поздний ужин. Растрепанная, в пижамных штанах и помятой футболке. Папа улыбается, глядя на меня. Машу ему ладошкой, жестом показывая, что все еще болит горло. Он крепко обнимает. Втягиваю запах улицы и машины с его одежды. В его крепких, надежных руках я всегда чувствую себя уютно и в полной безопасности.
Мне кажется, если все вокруг начнет рушиться, меня даже не зацепит, потому что у меня есть такой мощный щит, хоть и довольно строгий.
— Я тебе кедровые орешки привез, как ты любишь, — гладит большой ладонью по спине. Мягко отстраняет за плечи и внимательно рассматривает. — Чего глаза такие воспаленные? Плакала? — хмурит густые брови.
— Нет, — шепотом.
— Брат твой где?
За его спиной хлопает дверь.
— В магазин выходил.
