— Почему не сказала? — хриплю ей, ощущая неприятную, липкую прохладу в трусах. Она не дает мне скатиться в несознанку, удерживая мысль о том, что я кончил со Стасей.
— Вспомнил, — отводит взгляд. — Зачем говорить? У тебя новая девушка, — ее голос опять дрожит и плечи опускаются.
— Стась…
— Что «Стась»?! — кричит, резко спрыгивая с моих коленей на свое сиденье. — Ты уже винишь себя в том, что сделал сейчас! А я так не хочу! Я так не могу! — ее бьет в истерике, а я боюсь прикоснуться. — Мне не нужно твое чувство вины, Захар.
Почему я не сказала? Вот поэтому! Чтобы не видеть сожаления в твоих глазах. Тебя кроет из-за Алисы. Я знаю, — она роняет крупные слезы на свои ладони.
Надо дотронуться, успокоить. Шарахается от меня к двери, ударяясь об нее спиной и плачет еще сильнее.
— Когда тебе больно, ты всегда ищешь меня, стараешься быть рядом. Сейчас тебе просто слишком больно, и ты допустил это все, но ты уже жалеешь. Я вижу! И да, никому не скажешь! Молчи. Я тоже буду молчать, но я правда так больше не могу.
Мне тоже может быть больно! Я не хочу быть твоей грелкой. И не смей запрещать мне общаться с Августом. Ты не имеешь права! Он во мне девушку видит. А ты сестру. Я уже ненавижу чувство вины в твоих глазах. Поехали домой. Пожалуйста. Просто поедем домой. Я буду молчать. Обещаю тебе.
— Ты не будешь встречаться с Зориным! — рычу в ответ.
— Буду! — она зло толкает дверь и выскакивает на улицу в одном платье."
"Вылетаю за ней. Ловлю, резко прижимая к себе, приподнимая над землей и буквально запихивая обратно в тачку.
— Не будешь! — сажусь и защелкиваю замки. — Рано тебе еще все это.
— А с тобой не рано? — бьёт под дых своим вопросом.
— А со мной ничего ЭТОГО не было и быть не может! — меня просто дико колотит от переизбытка эмоций.
— Ты девушек меняешь постоянно, а мне нельзя себе первого парня?! — ее тоже все еще трясет.
— Нельзя! — завожу Лексус, грею движок.
— Почему?! Ревнуешь?! — срывается на хрип ее голос. Губки дрожат, глаза дикие, слезы все еще текут по щекам, она просто их не чувствует.
Довел, блядь, девочку до истерики! Долбоеб!
— Потому что я мужик, а ты… — дергаю головой до хруста шейных позвонков.
— Твоя маленькая сестра, — упавшим тоном заканчивает за меня, — которой ничего нельзя.
— Примерно так, — зло срываю машину с места, вжимая нас обоих в спинки кресел.
Глава 21
Стася
Мама все утро отпаивает меня теплым молоком с медом, думая, что я простудилась. А я так кричала на Захара и ревела почти до утра, что сорвала голос.
