Береговой гладил-мучил-терзал мою кожу, вызывая сомн колючек, перебирал волосы и путал мои мысли прикосновениями. — Отпущу, — выдохнул с тяжестью и повернул к себе спиной. — Но сначала раскрою твою чувственность, покажу, что в ласках есть множество красок. Смою грязь и боль, что тебе причинил… Ты только доверься, позволь.
Я сглотнула, хотела повернуться, чтобы увидеть его лицо, заглянуть в глаза, но Леша, вытянув из-за спины руки, как бы запирая в клетке собой, положил ладони на мои горящие щеки и твердо попросил:
— Встань на колени.
Глава 33
Лютый
Она тихо всхлипнула и, медленно опустившись на колени, замерла на миг. В тишине раздался её шепот:
— Хочу видеть тебя таким. Желай меня, борись… Я до дрожи хочу ощутить тебя в себе. Разве не видишь, что я давно тебе позволила всё? А ты не шёл. Думала, ты меня не хочешь, что я стала не сексуальной. Такая круглая и смешная… А я тебя хочу! И, кажется, с каждый днём всё сильнее.
Когда я провёл кончиками пальцев вдоль выступающих бусин позвоночника, Лина изогнулась, волосы просыпались с плеч и упали вперед.
И стоило невесомо пробежать пальцами по трусикам, что покрылись горячей влагой, я услышал томный тягучий стон.
— Ты сводишь меня с ума, Ангелина, — ласково шепча, положил ладонь на ее крошечную спину, надавил немного, заставляя наклониться, встать на локти. Кружево накидки скользнуло по бедрам и, распахнувшись, выделило упругую попку. — Я желаю тебя. Желаю, — потопал пальцами по выступающим узелкам позвоночника к шее, наклонился и слизал сладко-соленый вкус с крошечных лопаток.
Сначала с одной, затем со второй. Я хотел окропить их влагой, заклеймить поцелуями, чтобы у Лины выросли крылья радости, крылья счастья. Я хотел бы многое поменять, но прошлое не выковырять, и я осознавал, что наши отношения возможны лишь с чистого листа.
Я ласкал ее и шептал:
— Разве ты не видишь, не замечаешь, как сдерживаюсь, как пылаю рядом, как ломаю себя каждый день? И я хочу, чтобы ты ревновала. Хочу! И сам ревную. Как увидел этого урода рядом с тобой, думал кожу сдеру с него заживо.
Только ты и Саша остановили, будто погасили пламя ярости. Я не могу быть зверем в ваших глазах. Я не могу быть чудовищем. — Кружево белоснежного белья красиво выделяло подкачанные полукружия ягодиц и прикрывали от моего взора лепестки. Хотелось прижаться губами, проникнуть пальцами в жар, толкнуться, втянуть терпкий запах ее желания, выпить соки ее страсти и подарить вершины наслаждения, о которых маленькая пока еще не догадывается.
