Тогда меня спасли люди Лютого, но пережитый кошмар часто возвращался ко мне по ночам, и тогда я просыпалась в слезах и холодном поту.
Видеть Носова это как снова окунаться в грязь, ощутить противные прикосновения и слышать жуткие слова. Я не понимала, почему отец так легко согласился принять Григория в нашем доме. Ведь папа знает, чего мне будет стоить снова общаться с тем, кто бросил меня, будто кусок мяса волкам.
Деньги. Бизнес. Для отца дело всегда было на первом месте. И убеждение, что деловой человек не будет смешивать личные дела и работу.
Меня же тошнило от необходимости разговаривать с тем, кому хотелось выстрелить в лицо. Чтобы стереть эту противную улыбку.
Потому, когда Лёша ворвался смерчем и сломал Григорию нос, я едва не зарыдала от обрушившихся на меня эмоций. В эту минуту я простила ему и холодность ко мне, и заигрывания с Настей, и даже слова о разводе. Я не смогла сдержаться и поцеловала мужа при всех.
Я поцеловала своего Лютого зверя. Моего!
Меня трясло.
Сейчас, когда я вернулась в спальню, которую считала нашей, но где мы лишь ночевали и так редко были мужем и женой по-настоящему, я не могла успокоиться.
Дочка крутилась, и я понимала, что слишком сильно нервничаю, но ничего не могла с собой поделать. Стоило вспомнить абсолютно чёрные налитые бездной ярости глаза Берегового, как между ног всё начинало пульсировать.
Пойдёт ли он за мной? Дрожащими руками я стягивала с себя одежду. В шкафу нашла давно подаренный мне мужем комплект эротического белья. Я так и не решилась его надеть, а сейчас смотрела на крошечный треугольник белоснежного кружева с улыбкой.
Впервые за долгое время я не испытывала ненависти. К белому цвету. К белью. К Лютому. Надев трусики, вынула из фирменного пакета короткую сорочку с высокими разрезами. В обычное время она бы прикрыла моё тело, но сейчас едва скрывала налитую грудь, а выступающий живот обтекали пенные кружева.
Глядя на себя в большое зеркало, я любовалась отражением, впервые ощущая себя сексуальной.
И пусть я напоминала яблоко на палочке, на губах моих играла улыбка, а глаза блестели.
Его увидела в зеркале, позади себя, но не обернулась. Застыв на месте, смотрела на мужа, который выглядел сейчас диким необузданныи викингом. До пояса обнажённый, он медленно стянул брюки и, отбросив их, выпрямился во весь рост. Я залюбовалась мощным телом Лёши, его широкими плечами, украшенными шрамами руками, поджарым животом, большим напряжённым членом и мускулистыми ногами.
