Носову настолько плохо?
— Его не отпускают из больницы, а дела стоят, — недовольно ответил Кирсанов и воскликнул: — Лина, ради бога, отзови своего зверя. Он же шею парню свернёт!
— Моего зверя, — с улыбкой повторила Ангелина и, приблизившись, наклонилась и нежно поцеловала меня в губы. Шепнула: — Я проверю Сашу, а потом прыгну в постель. Ты можешь добить Носова и сесть в тюрьму или же отпустить и присоединиться ко мне.
Прикоснувшись к моей щеке кончиками пальцев ещё раз, она удалилась. Кирсанов глянул исподлобья:
— Слава, вызови врача.
— Носик и сам дойдет, — я потянул блондинчика за грудки и порвал ему рубашку. Ничего, переживет.
Гриша встал на слабые ноги, что-то хотел вякнуть, но я его остановил, притянув к себе так, чтобы тесть не услышал то, что я скажу.
— Еще раз появишься, разошлю твои позвонки по всему миру голодающим собакам, — выкрутив его пальцы, дождался реакции. Гриша сдавленно заскулил и закивал. — А пока живи. Но учти… Только посмей глянуть в сторону моей семьи.
Пожалеешь, что родился на свет, — я развернул его вокруг себя и пнул под зад. — Слава, вытолкай его в сугроб, и больше эту шваль на порог не пускать.
Кирсанов прищуренно следил за уходом Носова и его побитой свиты, а потом повернулся ко мне.
— Носовы… — начал он, но я перебил взмахом руки."
"— Извините, я вас покину, — и мило-мило заулыбался, отчего брови Кирсанова удивленно поползли на лоб. — Ваша дочь просила ей помочь, — я картинно поклонился и взбежал по лестнице.
Кровь пульсировала в висках, горло пережало горячим воздухом и возбуждением, брюки впереди натянулись, стало жарко. Я раздевался на ходу. Расстегнул брюки, выбросил по дороге пояс. Стащил пуловер, бросил его в коридоре. Остался в тонкой белоснежной футболке, что обтягивала разогретые мышцы.
Так вот каким она хочет меня видеть? Зверем, который можешь встать на защиту. Лютым, который подставит голову, жизнь отдаст за нее и детей. Но разве Лина не понимала и не видела этого раньше? Или мне нужно защищать ее и от себя самой?
Я распахнул дверь в нашу спальню и ожидал увидеть, что угодно, но не…
Глава 32
Ангел
Меня трясло.
Я смотрела на довольного собой Григория, и тошнота подкатывала к горлу. Живот сжимался, дочка недовольно ворочалась, а я ничего не могла с собой сделать. Перед внутренним взором так и мелькали картины прошлого. Эта вот белозубая улыбка, и ужас, который выкрутил меня, будто убийственный водоворот, и нападение.
