Она подробно описала, как и за что вы убили Дмитрия Ковалькова, как избавились от трупа, как запугали ее саму…
– Это все ложь! – бледнея, простонал Шурин.
– Да нет, не ложь. Нина готова предстать перед судом и дать свидетельские показания. И Пыжов даст показания… Я понимаю, у вас банда, Федор Васильевич, вы попытаетесь воздействовать на свидетелей. Только не думаю, что у вас это получится. Нину Ледневу мы берем под свою защиту. А Пыжова взял под свою опеку хорошо вам известный законный вор по кличке Махор…
– Махор?.
. Так это он придумал свидетеля?!
– Я не знаю, что он там придумал. Я знаю, что свидетель есть. И на основании его показаний мы сможем отправить вас за решетку. И Махора мы тоже закроем. А вы должны знать, чья в тюрьме власть…
– Это что, угроза? – Шуринов потрясенно вытаращился на Ревякина.
– Мы можем закрывать вас в общую камеру. А можем – в отдельную. Все зависит от того, какие показания вы дадите.
– Это шантаж!!!
– Признаваться будем или нет?
Дверь в помещение со скрипом отворилась, и полковник Измайлов стремительно переступил порог.
– И что здесь происходит? – сурово спросил он.
Богдан заметил торжество в глазах Шуринова. Что ж, Измайлов может спасти его от расправы. Если захочет. Если не побоится захотеть…
– Вот подозреваемого допрашиваем. Гражданин Шуринов подозревается в убийстве гражданина Ковалькова.
– Ковальков покончил жизнь самоубийством! – испепеляюще глянул полковник на Ревякина. Плеснул горящим напалмом и на Городового.
– Да нет, есть показания свидетелей.
– Почему я ничего не знаю?
– Так я вам сейчас объясню…
Ревякин виновато склонил голову, многозначительно посмотрел на Шуринова и взглядом показал на дверь. Дескать, наедине надо бы поговорить. Измайлов кивнул и вышел из комнаты. Следуя за ним, Ревякин закрыл за собой дверь.
– Ничего у вас не выйдет, лейтенант, – с ликующей улыбкой сказал Шуринов.
– Все схвачено, за все заплачено?
– А ты что, этого еще не понял?
– Не все так просто.
– Да нет, как раз все просто. Ваш начальник знает свое дело.
Ему порядок в районе нужен, спокойствие. И прокурору тоже…
– А ты им этот порядок обеспечиваешь, да? Тарасова застрелили, Ковальков из окна вывалился…
– Так, может, на этом все и закончится? Может, дальше – мир и спокойствие?
– В тихом омуте черти водятся. Этих чертей изводить надо, тогда и на самом дне тихо будет.
– Преступность искоренить невозможно. С древних веков пытаются – бесполезно. Я тоже в свое время пытался с преступностью бороться.
