– Я не понял, господа, почему я до сих пор в наручниках? – удивленно спросил он, когда его запихнули в машину.
– Твоих господ еще в семнадцатом расстреляли, – ухмыльнулся Ревякин. – Теперь твоя очередь.
– Что-то я не очень понимаю тонкостей вашего юмора. В мою квартиру проникли воры, они хотели меня убить, а в наручниках почему-то я…
– И они в наручниках, не переживай. Им тоже достанется.
– Почему тоже?
– Потому что ты всех уже в этом городе достал, Шурин. Нас достал, воров достал… Махор зачем к тебе приходил?
– Затем, – сник Шурин.
– Грохнуть он тебя хотел. За то, что ты вора законного убил.
– Я его не убивал.
– А кто это сделал? Ковальков?
– Да.
– Нет, Шуринов. Ответ неверный. И мы это знаем. Как знаем и то, что это ты выкинул Ковалькова из окна.
– Что, и доказательства есть?
Ответ на этот не лишенный ехидства вопрос Шуринов получил уже в подвальном помещении для допросов.
Ревякин оформил задержание через дежурную часть, но Измайлову докладывать не стал. Хотя совсем не факт, что начальник РОВД ничего не узнает.
Впрочем, Ревякин уже нашел отговорку."
"– Есть у нас доказательства, гражданин Шуринов, есть. Показания гражданина Пыжова. Знаете такого?
– Не знаю. И знать не хочу.
Шуринов сидел на табуретке без наручников. Если вдруг он выйдет из себя и набросится на Ревякина, его можно будет остановить. А затем предъявить нападение на представителя власти. Как говорится, лишняя бумажка в сортире не помеха…
– А вы вспомните, как вы от Нины уходили. После того, как Ковалькова из окна выбросили.
Вы, Шуринов, из квартиры, а Пыжов от своей девушки. Он видел, как вы из квартиры выходили. А вы, я так полагаю, видели его…
Шуринов наморщил лоб.
– Что-то не припомню.
– Вы не помните, а он помнит. И показания дал. Завтра официально проведем опознание…
– Вот завтра и поговорим. А сейчас я требую, чтобы вы меня отпустили!
– А если нет?
– Я так понимаю, до вас еще не дошло, с кем вы имеете дело. Придется объяснить.
– Вот и объясните нам, непонятливым, как вы додумались до того, чтобы убить своего сообщника? Из-за женщины! Вы же должны были понимать, что ваши же люди вас и проклянут.
Что, в общем-то, и случилось. Кто там у вас из подчинения вышел? Котов?..
Шурин зло стиснул зубы. По больному месту Ревякин его ударил.
– Теперь вот и ваша женщина вас прокляла. Нина дала показания.
Сначала послышался скрежет зубов, а затем – крик души:
– Врешь, мент!
– Не вру. Есть протокол допроса, есть свидетельские показания гражданки Ледневой.
