Эдит Лурье стояла в шаге от меня, и во взгляде ее я увидела и жалость, и поддержку.
Я вздрогнула, намереваясь резко одернуть ее. Разве может взрослый человек позволять себе задавать подобные вопросы?
А потом подумала, что, быть может, она спросила вовсе не об Алане, а о Джереми? Хотя подобный вопрос, заданный матери, были лишен всякого смысла.
– О, простите, ваша светлость! – она сама испуганно охнула и закрыла ладошкой рот. – Я опять сказала что-то невпопад.
Значит, говорила она всё-таки о его величестве.
Я мысленно отругала себя за то, что невольно выдала свои чувства. Если их смогла заметить девчонка, то тоже самое могли сделать и придворные, и королева.
Я выдавила из себя вежливую улыбку, предпочтя сделать вид, что не услышала никакого вопроса.
– Я хотела еще раз поблагодарить вас за помощь, ваша светлость.
Я пожала плечами:
– Не стоит благодарностей, мадемуазель. Рада была вам помочь. Надеюсь, вы не станете более вспоминать о том недоразумении.
Я всем своим видом постаралась показать, что тема исчерпана, но девушка не отходила.
– Если бы вы тогда не пришли, я уже была бы лишена права появляться во дворце когда бы то ни было. От меня бы отвернулись все – и знакомые, и родные. Позор и всеобщее осуждение – вот, что ждало бы меня.
Она говорила с такой горячностью, что я снова улыбнулась – на сей раз гораздо более искренне.
– Думаю, вы преувеличиваете, мадемуазель. Знакомые – возможно, но родные, уверена, были бы на вашей стороне.
На лужайку, между тем, принесли детские шпаги, и мальчики с нетерпением ожидали начала маленького турнира.
Из тех, кто собирался принять в нём участие, мой Джереми был самым младшим.
Эдит горько усмехнулась:
– Вы не понимаете, ваша светлость, я всегда была изгоем в семье. Среди всех детей отец замечал только брата. Матушка же всю свою любовь направляла на мою сестру Элиану. Я, как вы заметили, не особо красива, Элиана же – само совершенство.
Она говорила о своей внешности совершенно спокойно, и я поняла, что этот вопрос в доме Лурье часто обсуждался в ее присутствии.
– Я же стала их любимой дочерью только тогда, когда приглашенный к нам на обед его высочество вдруг обратил внимание не на Элиану, а на меня. Только тогда у меня появились нарядные платья и украшения. Ох, ваша светлость, смотрите – ваш сын одержал победу! Он так ловко фехтует!
Я тоже любовалась Джереми. Он победил соперника, который был выше его на целую голову и куда шире в плечах.
