И если у меня не появится другого сына, которому перейдет хотя бы часть моего дара, я сам отрекусь от власти в пользу того, кто сможет обеспечить Камрию магией.
В его глазах блестели слёзы, и он, чтобы не дать мне заметить свою слабость, отвернулся.
Он полагал себя неспособным передать свои способности детям и при этом смотрел на сына, который мог с такой же легкостью, как и он сам, открывать любые запоры. Мое сердце рвалось на части. Одним своим признанием я могла бы показать Алану, как он ошибается.
Но стал бы он от этого счастливее?"
"Что он станет делать, если узнает о Джереми? Признает незаконнорожденного сына? Я на мгновение представила, что почувствуют при этом королева Лилиан и принц Эдмон, и содрогнулась. Я не имела права разрушать их жизнь. Тем более, что от подобного признания пострадал бы и сам Джереми. Я не знала законов Камрии, но не сомневалась, что бастард не может иметь равные права с детьми, рожденными в законном браке. А если так, то как будет чувствовать себя мой сын в королевском дворце? Ему придется сносить усмешки и упреки.
Я мотнула головой, отгоняя дурные мысли. Мой сын – герцог де Трези, и никакого другого титула ему не нужно.
– Быть может, способности принца еще проявятся? – тихо сказала я, и почувствовала, как Алан благодарно сжал мою руку. – Я знаю, такое бывает иногда. Магия может спать долгие годы.
– Надеюсь на это, – так же – почти шепотом – ответил он. – Спасибо за поддержку. И спасибо за то, что вы помогли мадемуазель Лурье.
Я посмотрела на него с удивлением, и он продолжил:
– Тома рассказал мне о том, что случилось в беседке. Думаю, вы догадались, что эта недостойная во всех смыслах затея шла от меня. Я изначально осознавал, что то, что мы собирались сделать, недостойно дворянина, но не нашел в себе сил остановиться. Но сейчас я рад, что всё сорвалось, и репутация девушки не пострадала. Пусть всё идет своим чередом. Этот брак противоречит интересам Камрии, но, поверьте, Джейн, я осознал – у меня нет ни малейшего права вмешиваться в чужие чувства.
Беседовать и дальше, не привлекая чужого внимания, мы не могли, и его величество пошел к другим гостям. Но я заметила, как проходя рядом с Джереми, он потрепал его кудрявую голову. В этом жесте не было ничего особенного – обычная ласка взрослого к ребенку, но я не смогла сдержать ни слёз, ни счастливой улыбки.
– Вы любите его, да? – женский голос раздался совсем рядом со мной, и я вздрогнула.
