Мой отец сейчас находится в больнице без сознания, в очень тяжёлом состоянии, а потом говорить от его имени буду я по праву старшего наследника. Узнал я о вашей ссоре только вчера днём, и прямо скажу, был шокирован произошедшем. Господа, ситуация крайне печальная. Мой отец поступил неподобающим образом, потребовав ввести дружину на вашу частную территорию, и я приношу извинения от лица всей нашей семьи.
— Мы принимаем извинения, — произнёс Николай. — Но меня больше беспокоит ситуация, из-за которой мой брат подвергся нападкам со стороны вашего отца.
Вам известна причина конфликта?
— Известна, — произнёс Ростислав Васильевич. — У меня нет причин обвинять вас, Артём Эдуардович, в каких-либо противоправных действиях. Мой отец допустил ошибку. Он, скажем так, неверно интерпретировал некоторые факты. Род Борецких не имеет к вам претензий.
— Рад это слышать, — сказал Николай. — В таком случае, мы тоже претензий не имеем. Но если кто-то из родственников начнёт мстить за убитых, я буду вынужден обратиться в суд.
— Родственники не будут мстить. Даю слово.
— Хорошо.
— Так с этим разобрались. По поводу контрибуции с вами свяжется мой управляющий. Надеюсь, подобных недоразумений больше не повторится.
— Мы тоже на это надеемся, — кивнул Николай.
— А когда Василий Степанович выпишется из больницы, у нас не будет проблем? — спросил я. — Вы говорите от лица великого князя, а он без сознания. Что если он не согласится с вашим решением?
На щекастой физиономии Ростислава Васильевича мелькнула снисходительная улыбка:
— Артём Эдуардович, вы победили в честном бою.
Мой отец не будет этого отрицать, сколь бы правым он себя ни считал. Такова традиция. Тимофей Трофимович, — Ростислав указал рукой на лысого бородача, — я и более тридцати дружинников, а так же глубокоуважаемый представитель воеводы Сергей Алексеевич явились тому свидетелями.
— Я готов это подтвердить, если возникнет такая необходимость, — важно кивнул Тимофей Трофимович.
— Даю слово, что проблем не будет, — ещё раз заверил Ростислав Васильевич.
Что делать? Оставалось поверить на слово. Хотя доверия мне эти двое не внушали. Если Василий очнётся, вряд ли он оставит попыток убить меня. Но пока приходилось довольствоваться тем, что есть.
— Мы вам верим, — вмешался в разговор дядя Гена. — Думаю, на этом стоит закончить, — он кинул на меня взгляд, как бы говоря, что не надо провоцировать.
Гостей пригласили на ужин. Спустились в столовую с круглым столом, у которой в понедельник ужинали с боярами.
