— А куда это ты все время пропадаешь?
— Что?
— Где ты сейчас на самом…
— Прости, пожалуйста. Я не думала, что это так заметно.
— Очень даже заметно, — заверил ее Клинг. — Кто он?
Клер вдруг пристально посмотрела на него.
— А знаешь, ты гораздо проницательнее, чем я думала.
— Для этого не нужно особой проницательности, — сказал он. Голос его звучал очень огорченно. Казалось, что это косвенное подтверждение его подозрений лишило его желания продолжать борьбу. — Я ничего не имею против того, что ты не предала пока огню прошлых увлечений.
Очень многие девушки…
— Тут все иначе, — прервала она его.
— Так поступают многие девушки, — он все же решил договорить. — Парень просто смоется от них, а то бывает, что просто как-то все не заладится.
— Так ведь без особых причин кончаются многие…
— Здесь все иначе! — резко сказала она и, взглянув на нее через стол, он вдруг обнаружил, что глаза у нее полны слез.
— Послушай, я совсем не хотел…
— Берт, прекрати, я тоже не хочу, чтобы…
— Но ты ведь сама сказала, что дело… дело тут в парне.
Ты же не станешь отрицать…
— Ну что ж, хорошо, — сказала она. — Все так, Берт. — Она прикусила губу. — Все равно, парень был. И я была влюблена в него. Мне было семнадцать — я была такого же возраста, как и эта несчастная Дженни Пейдж, о которой ты меня расспрашивал. А ему было девятнадцать. У нас все это произошло как-то сразу… ты, наверное, знаешь, что такое случается, правда, Берт? Вот именно так произошло и у нас. Мы с ним строили массу планов, таких чудесных планов.
Мы были молоды, полны энергии, а кроме того, мы были влюблены друг в друга."
"— Я пока что… ничего не понимаю… — сказал он.
— Он был убит в Корее.
За рекой в черном небе вспыхнула надпись: “СПРАЙ ДЛЯ ЖАРКИ”.
И слезы. Это были горькие слезы, которые сначала текли очень медленно, с трудом пробиваясь сквозь плотно сжатые веки и прокладывая дорожки по щекам. Плечи ее как-то опустились, она сидела неподвижно, положив руки на колени, как будто окаменев. Потом слезы потекли быстрее, свободнее, а плечи совсем поникли.
Никогда раньше он не видел такого откровенного горя. Он отвернулся в сторону. Ему неудобно было наблюдать за ней. Она тихо всхлипывала какое-то время, потом слезы прекратились так же внезапно, как и появились, и лицо ее стало таким же чистым и ясным, как улица, омытая теплым летним ливнем.
— Извини, я очень сожалею, — сказала она.
— Ну что ты.
— Мне давно следовало выплакаться.
— Может быть.
Официант принес заказанные ими напитки.
