— Приходит… приходит этот жиденок… колер ему не тот… не подходит колер… колер… Это жиденок заявляет… колер не подходит… мне заявляет… Нужно было… нужно было уже тогда… убить… пришлось переделывать всю работу… такой жиденок… приходит и командует… Я сказал ему… я предупреждал… честно предупреждал… нельзя спускать… сам и говорить-то не может по-человечески… ничего… я выследил его… а потом… потом… убил его… убил, убил… убил его там!
И револьвер опустился снова.
Удар пришелся прямо в этот окровавленный рот, выталкивающий из себя из себя все эти мерзости.
Рукоять раздробила зубы, а сила удара была такова, что Мэннерс свалился окончательно с недокрашенного кузова, но Клинг, непрерывно работая револьвером, навалился на него.
Не меньше пяти минут ушло у Кареллы с Брауном на то, чтобы оттащить Клинга от Мэннерса. К этому моменту тот уже выглядел полутрупом. И все эти пять минут — Карелла мысленно составлял фальшивый рапорт о том, как преступник сопротивлялся при задержании.
Сложность состояла в том, что формулировки этого рапорта должны были хотя бы с отдаленной достоверностью объяснить, как именно сопротивлялся задержанию Мэннерс, чтобы умудриться получить именно такие телесные повреждения.
Рутина, ничего не поделаешь.
Рутинным было и то, что Мэннерса сначала долго лечили в тюремной больнице, прежде чем он предстал перед судом по обвинению в убийстве по четырем пунктам.
Двенадцать присяжных признали его виновным по каждому из четырех пунктов, хотя любого из этих пунктов с лихвой хватило бы для того, чтобы отправить обвиняемого на электрический стул.
* * *Рутина…
Давно заведенным порядком декабрьское низкое солнце, прорываясь сквозь забранное решеткой и металлической сеткой окно, бросало мертвенно-светлые блики на вытертый деревянный пол дежурки. Вне этого пространства блуждали тени мужчин в рубашках с закатанными рукавами; декабрь в этом году обещал быть холодным.
Резко прозвенел телефонный звонок.
Это подавал голос простершийся за окном огромный город.
— Восемьдесят седьмой участок полиции. Детектив Карелла у телефона.
Дежурка работала по рутинному, раз и навсегда заведенному порядку. Люди делали свое дело, как бы пребывая вне времени. Они были причастны к древнему ритуалу кровопролития, и он диктовал им правила игры."
