Карелла внезапно будто окаменел. На мгновение оторвав взгляд от дороги, забитой машинами, Клинг спросил у него:
— В чем дело, Стив? Что-то случилось?
— А? — очнулся Карелла. — Нет, ничего не случилось. Все в порядке.
— Он думает о своей жене, — предположил Мейер. — Он никак не может примириться с печальной мыслью, что наши жены способны на убийство. Верно, Стив?
Карелла улыбнулся:
— Что-то в этом роде.
— Боишься, что Тедди погонится за кем-нибудь с револьвером? — спросил Клинг. — Может, мне не стоит торопиться с женитьбой?
— Не в том дело.
Я все думаю над тем, что сказала мне тогда миссис Фелпс. Что она убила только одного человека. Черт возьми, а может она вообще никого не убивала?
— У окружного прокурора на этот счет были свои соображения.
— Правильно. Но вдруг настоящий виновник, истинный убийца ушел от наказания? Что, если кто-то другой отнял жизнь у Анни Бун и заодно сломал жизнь миссис Фелпс? Тогда, выходит, главный убийца остался на свободе.
— Кто он, Стив? — спросил Клинг.
— Франклин Фелпс, — ответил Карелла.
— Если Джордж — герой этой пьесы, то Франклин Фелпс — главный злодей. Урод в благородном семействе.
— Ты перепутал пословицы, — сказал Хейз.
Потом до самого участка они ехали молча.
Эд Макбейн
Леди, леди, это я!
Глава 1
Рутина. Кругом одна рутина.
Рутинными кажутся даже косые лучи октябрьского солнца, которые, проникая через густую металлическую сетку на окне, образуют янтарные узоры на выщербленном полу дежурной комнаты.
В этом солнечном свете мелькают тени — тени высоких мускулистых мужчин в рубашках с закатанными рукавами.
Хотя на дворе стоит октябрь, в дежурке очень жарко — бабье лето все еще не сдает своих позиций.
На одном из столов звонит телефон.
Из-за окон доносится городской шум: гомон детворы, толпой вывалившей из школы, выкрики уличного торговца “Сосиски, лимонад!”, натужное гудение автомобилей и автобусов, звонкое щелканье по асфальту дамских каблучков, тарахтение роликовых коньков по разрисованному мелом тротуару.
Но так бывает не всегда. Иногда в городе вдруг наступает полное затишье. И тогда кажется, что можно расслышать даже стук собственного сердца. Однако и эта тишина тоже часть городского шума, она входит в эту раз и навсегда заведенную рутину городского дня. И когда в подобные минуты влюбленная парочка, гуляя, пройдет под окнами участка, в дежурку долетают обрывки их бессвязных фраз. Полицейский, стучащий на пишущей машинке, внезапно остановится и поднимет голову.
