— Знаю, нашу беседу сложно назвать приятной, но мы все еще можем закончить ее так, как подобает двум воспитанным людям. Я пришел сюда договориться, а не угрожать или выслушивать оскорбления.
— Вот как? — Я приподнял бровь. — И о чем же?
Этот Зубов, пожалуй, сумел меня удивить. Хотя бы тем, что ему хватило наглости явиться сюда лично. Сразу после того, как нанятые им вольники вломились в гостиницу, чтобы отправить нас с дядей и Горчаковым на тот свет.
— Мои братья… Александра всегда подводил темперамент. А Константину просто пока еще не хватает опыта.
Но я — не они. — В голосе Зубова вдруг появились осторожно-вкрадчивые нотки. — Меня всегда считали человеком дела, который предпочитает обходиться без ненужных глупостей.
— Вроде покушения на наследника княжеского рода? — уточнил я, ухмыляясь. — Что ж, продолжайте, Платон Николаевич. Вы меня заинтересовали.
Зубов шумно выдохнул через нос. И я уже почти поверил, что он вот-вот даст мне повод снести ему голову. Или сломать шею — в том случае, если подаренный диаконисой меч все-таки окажется недостаточно острым.
Матушка такое наверняка не понравится. Но сама виновата — надо было думать перед тем, как изображать из себя великого миротворца.
— Я пообещаю оставить вашу семью в покое. Раз и навсегда, — тихо проговорил Зубов, глядя мне прямо в глаза. — А вы откажетесь от всех обвинений. Моих людей отпустят. Честная сделка, никакого обмана… Что скажете?
— А вольники? — усмехнулся я.
— Делайте, что хотите. Казните, вешайте, отправляйте на каторгу.
Или оставьте этому вашему сыскарю — пусть хоть шкуру с них спустит. — Зубов махнул рукой, будто отгоняя назойливое насекомое. — Мне плевать.
— Плевать… В этом-то и заключается вся проблема, Платон Николаевич. — Я неторопливо зашагал к выходу из храма. — У вашего рода нет друзей — только слуги. Или те, кто готов делать за вас грязную работу.
— Друзья? — Зубов вышел за мной на крыльцо. — Думаете, у вас есть?
— Посмотрите сами.
На небольшой площади перед храмом понемногу становилось тесно.
Когда я заходил внутрь, там стояли всего три машины — дядин «козлик», трофейный пикап и ржавое доисторическое чудище, на котором приехал Горчаков. Теперь же их стало вдвое больше, и наши скромные авто теснили небольшой грузовик и пара здоровенных внедорожников, рядом с которыми я насчитал почти две дюжины человек.
Его сиятельство Платон Николаевич катался по Пограничью с целым кортежем — как и подобает старшему среди братьев и наследнику родовой вотчины.
