Ещё год назад, я бы визжала от восторга.
– Получается? – заглядываюсь на бугристые мышцы на спине, виднеющиеся под футболкой.
– Получается. Кажется.
На миг заслоняю глаза ладонью и думаю: что же мне делать? Как быть? Слушать ли Мию?.."
"Пеньюар я покупать не стала, потому что вспомнила, что мой парень неравнодушен к узкой талии и закрывать её тканью, пусть и кружевной, было бы глупо. Зато я приобрела черный комплект белья, который зачем-то нацепила на себя сегодня.
Шкаф встает на место, ровно так как надо, и я понимаю, что на принятие решения у меня остались считаные секунды.
Ещё раз окидываю взглядом напряженные руки с крупными мышцами, плечи, узкую талию, подтянутую мужскую задницу.
Сглатываю слюну и уверенно захватываю край банта на поясе…
Вжух – распускается он.
В конце концов, Ваня пришел на ужин. Он звонит мне каждый день, просто… его надо подтолкнуть.
Конкурсы красоты научили меня главному. Можно быть какой угодно обворожительной и идеальной, но если ты не будешь месяцами репетировать проходки, оттачивать рельеф на прессе и посещать примерки у костюмеров – короны тебе не видать.
Чтобы что-то получить, надо чем-то пожертвовать. Сделать шаг.
Пожалуй, то, что я совершаю сейчас, даже не шаг, а… прыжок в пропасть. Сальто в бездну, но я делаю волну плечами, чтобы тонкое платье соскользнуло к ногам.
– Ну всё, – произносит Ваня, прикрывая болтающуюся дверцу.
– Вань…
– Что? Надо было сразу сказать… – замирает он на полуслове развернувшись.
Я могла бы побиться об заклад, что несмотря на то, что его глаза недобро темнеют, а мощный кадык на шее дергается так, что даже я замечаю, Иван Соболев хочет меня ровно также, как это было тогда, на пляже.
По крайней мере, его вздыбленная, жизнерадостная ширинка явно об этом намекает. А я намеки понимаю.
Вытерев пот со лба, Ваня размещает ладони на поясе брюк и неверяще качает головой. Взгляда от моего тела при этом не отводит. Наоборот, нагло курсирует им, как пылесосом, туда-сюда, задерживаясь на самых интересных деталях, вроде полупрозрачной ткани на сосках и промежности.
И, конечно, на талии.
Я же хочу только одного – чтобы он сделал шаг и поцеловал мои губы.
Тоже прыгнул в пропасть.
Ко мне.
Больше всего на свете мечтаю снова ощутить вкус настоящего табака во рту. Щемящий трепет в груди не отпускает. Колени подгибаются.
– Шкаф – не единственная моя покупка, Ванечка, – скромно шепчу, поправляя лямку на лифе.
