Я, как всегда, не могу оторвать от него взгляда в этот момент, и, как всегда, одно это зрелище заставляет последовать за ним в удовольствии. Ослепительном, остром, жестоком.
Боль и сладость.
Как я люблю.
И как он любит.
Он еще какое-то время лежит на мне, шумно выдыхая, мягко целуя в висок, спускаясь к уху, облизывая мочку, дразня. Мне томно и сладко. Мне спокойно. Как всегда с ним.
Пока он не начинает говорить.
Не хочу, чтоб он говорил. Поэтому начинаю сама.
— Надолго в этот раз?
Он молчит, дышит, потом прикусывает напоследок шею, тоже оставляя след на видном месте, поднимается.
Поправляет на ходу одежду, идет к столу, наливает воду себе и мне.
Он давно не пьет. Сигары — единственная слабость.
Ну, и еще я. По крайней мере, он так говорит.
— Посмотрим, как пойдет. Мне, вообще-то в Москву надо.
— А здесь тогда зачем?"
"Он режет меня взглядом, опять ставшим привычно жестким. И не отвечает. Пьет, ищет на столе гильотинку для сигар, потом спички… Короче говоря, совершает все привычно неторопливые действия, так успешно забивающие неловкие паузы.
И это меня опять заводит. Только не так, как ему понравится.
— И вообще, к чему был этот цирк с конями? Вернее, с одним конем? Неужели нельзя позвонить?
— А ты бы приехала?
Он садится в свое генеральное кресло, смотрит на меня пристально, окутывая себя сигарным дымом.
Я сажусь, еле сводя ноги, ищу белье, хмурюсь на разодранные форменные штаны, короче говоря, совершаю все привычные действия, так успешно забивающие неловкие паузы.
И это его заводит. И тоже совсем не так, как мне понравится.
— Ольк. Олька…
— Что? Штаны порвал, как мне домой ехать теперь?
— Никак. Ко мне поедем.
— Размечтался. От тебя потом не уедешь, из этого твоего бункера гребанного… Не выпустишь же. А у меня смена завтра.
— Почему завтра? Ты же сегодня была?
— Ну и что? Попросили подменить…
Он молчит, хмурится сквозь сигарный дым, и я торопливо добавляю, чуя неладное и зная его дебильную способность влезать туда, куда не просят:
— Только попробуй!
Он молчит.
Курит.
— Олег! Мне прямо сейчас уйти? Ты же меня знаешь, я Васю твоего прямо с окна выкину, если помешает!
— Иди ко мне, Шипучка, я скучал по-скотски просто.
Он говорит это так просто, так спокойно…
И я иду.
Забыв про злость, про то, что мы с ним опять чуть не повздорили.
Иду. Сажусь на колени, прямо в белье, с растрепанными волосами, несвежим после смены лицом, усталая и одинокая женщина.
