Никакого озера не было. Была моя спальня, моя постель, и рассветные лучи восходящего солнца за окном.
Уже привычно я потянулась за книгой, которая лежала на тумбочке.
«Демоны подземирья».
Толстый талмуд из библиотеки Кайзера, написанный сложным и малопонятным языком.
Но это было все, что на данный момент было известно в Лунарии о таинственном озере под мирами и обитающих там демонах.
Я читала его постоянно, продираясь сквозь витиеватые формулировки и заумные термины, пытаясь найти хоть что-то.
Хотя бы какую-то зацепку, подсказку, хоть малый намек на то, что Кайзер смог выжить в том ледяном плену, в который он попал в ночь Святого Тома.
Чем больше я читала, тем больше понимала, что тешила себя ложными надеждами.
От того, что узнавала, кровь холодела в жилах.
Потому что подземирье было аналогом нашего ада.
А из ада не возвращаются.
Кайзер уже мертв.
Но почему я никак не могла с этим смириться?
Нащупав книгу на прикроватном столике, я хотела взять ее, но она выпала у меня из рук и с легким стуком ударилась о ковер.
Потому что он стоял прямо передо мной.
Кайзер Роуэн, инквизитор, мой муж.
Был он еще неотразимее, чем когда-либо.
Холодный красавец – он был безупречен.
Идеальный черный мундир – ни вмятины, ни пятнышка, безукоризненная стрижка, ровный пробор.
Олицетворение строгости и сдержанности…
Как будто и не было никакого портала в подземирье, в который Кайзера утянуло из-за того, что он оттолкнул от клетки маленькую девочку."
"– Ты призрак… – срывающимся голосом прошептала я.
– Ты пришел попрощаться…
А он присел на мою постель, и положил руку на мою щеку, глядя мне в глаза своими синими глазами, и сказал:
– Нет, Макси. Я вернулся, чтобы быть с тобой.
Его рука была теплой и нежной, и я прикрыла глаза, наслаждаясь этим прикосновением, которое, как думала, больше не почувствую в своей жизни никогда.
Поцелуй Кайзера был таким же нежным и едва ощутимым.
Поначалу.
Но затем его язык проник в мой рот, глубоко – и я ответила с такой же страстью, обхватив его руками.
Как же приятно было ощущать его широкие плечи, расстегивать китель, не прерывая бешеных поцелуев и чувствуя его руку на моем затылке.
Он прижимал меня сильнее, не давая оторваться, а другая его рука скользнула по шелку моей рубашки, задирая полупрозрачную ткань и обхватывая мои бедра.
Так долгожданно, так мучительно сладко, так, что не оторваться от него и от этих бешеных поцелуев взасос.
