– Если ты не принимаешь меня таким, какой я стал – я не буду принуждать тебя. Я хочу, чтобы это был твой осознанный выбор. Да, я люблю тебя. Я хочу тебя больше жизни. Но я хочу видеть в твоих глазах ответное желание, а не страх.
Я закусила губу.
– Но ведь ты… – тихо, почти неслышно проговорила. – Ты меня принял, когда узнал, кто я…
И отбросила кинжал.
Страха не было.
Не было страха перед ним.
Потому что я знала – кем бы он не был, я все равно его люблю.
Люблю, несмотря ни на что!
Кайзер осторожно, как будто самую хрупкую драгоценность в мире, взял мою руку, в которой до этого я держала нож, и прикоснулся губами к моим пальцам.
– И потом, знаешь, я подумал… Демон и ведьма – неплохая пара. Лучше, чем ведьма и инквизитор, не находишь?
– Фиби и Коул, точно! – усмехнулась я. – Всегда мечтала, чтобы они остались вместе…
– Кто такие Фиби и Коул? – озадачился Кайзер.
А я приблизилась к нему и промурлыкала, расстегивая пуговицы на его рубашке. От верхнего камзола я его уже успела освободить.
– Я тебе потом расскажу…
Он отозвался мгновенно – схватил меня, крепко прижимая к себе, и зарылся лицом в мои волосы, одновременно освобождая меня от сорочки.
Тесемки на груди и рукавах запутались и он их просто рванул, не переставая целовать.
Шею, ключицы, ниже, еще ниже…
Я млела от его прикосновений, плавилась в его объятиях, извиваясь всем телом и чувствуя его дикую, животную страсть.
Потому что хотела до темноты в глазах, до сладострастной дрожи – видеть его, чувствовать его запах, ощущать.
Как можно сильнее, ближе, плотнее, глубже.
"
"Я никогда не была такой страстной, но в руках этого мужчины – этого демона! – я загоралась, как спичка. Это было яркое и сокрушительное пламя, в котором хотелось гореть вечно.
– А ты все-таки точно меня не съешь, например, ночью, когда я усну? – на всякий случай спросила я.
Спросила, прикусывая губы от чувственных ощущений, которые мне дарили его губы и руки.
Спросила просто, чтобы поддразнить.
– Золотко, я съем тебя прямо сейчас, – охрипшим голосом протянул Кайзер.
Его горячее дыхание коснулось моего живота, отчего я дернулась и ахнула, раздвигая ноги ему навстречу.
А когда он делал это, я, изнемогая, посмотрела в его потемневшие от страсти глаза.
Не синие и не серые. Сейчас радужка была абсолютно черной.
Тьма. Бездна похоти, непреодолимого желания, которое вливалось в мои вены раскаленной лавой.
Никакого ледяного озера больше не было.
Мы его растопили и возвели на его месте пышущий раскаленной лавой вулкан.
