Черные волосы тоже были очень гладко зачесаны и уложены в скромный плотный пучок, лицо девушки нельзя было назвать красивым: слишком близко и глубоко посаженные черные глаза, кустистые брови, выдающийся нос и узкие губы, почти по-лягушачьи широкий рот.
Услышав шаги, она подняла на меня взгляд, и это было словно выстрел. Я внутренне усмехнулась, потому что эта девушка вчера на званом вечере произвела настоящий фурор.
Она плавно поднялась с места и сделала изящный реверанс: присела и низко склонила голову, но сделала это с такой грацией, будто передо мной была настоящая королева.
Если в неподвижности девушка выглядела объективно некрасивой, то в движении... о, в движении она совершенно менялась. Образ портила только перевязь, на которой лежала ее левая рука.
— Рада, что ты решила принять мое приглашение, — улыбнулась я, присаживаясь в кресло напротив.
— У меня не было особого выбора, ваше сиятельство, — с грустью и какой-то самоиронией ответила девушка, продолжая стоять передо мной, будто солдат перед генералом или строптивая рабыня на рынке перед покупателями.
— Присаживайся, пожалуйста, — попросила я. — Можешь звать меня просто по имени — Матильда. А я буду звать тебя Лилиана.
— Как пожелаете, леди Матильда, — все же добавила уважительное обращение она, но я не стала поправлять. Позже, когда она здесь обживется.
— Как твоя рука?"
"— Лекарь сказал, что в ближайшие несколько месяцев я не должна ею двигать, иначе кости могут сместиться, и будет еще хуже. Потом нужно будет восстановиться, возвращать форму.
.. возможно, я больше никогда не смогу танцевать, — голос ее все же дрогнул.
Наклонившись вперед, я поймала ее здоровую руку с длинными трепетными пальцами:
— Уверена, тебе удастся восстановиться и не потерять форму окончательно.
Лилиана посмотрела на меня недоверчиво, но все же с надеждой.
У меня перед глазами будто встали воспоминания о вчерашнем вечере. Герцогиня Лаферин решила, что просто танцев и фуршета недостаточно, чтобы развлечь гостей, и пригласила на выступление труппу местных танцоров.
У них не было даже сцены, только разложенная на полу шелковая лента очерчивала площадь, за которую нельзя было заходить гостям.
Это было похоже на балет: изящные движения, высоко поднимающиеся ноги, идеальная растяжка, только местные танцоры не имели пуант и не поднимались на пальцы, только на цыпочки, а вместо пачек у девушек них были платья с юбками-солнце, чтобы не мешали двигаться и поднимать ноги к голове.
