Он звучал будто в самой голове, хотя существо не шевелило губами. — Какое желание притаилось в самых черных закоулках твоего сердца?
Глава 158
— Чего ты желаешь? — спрашивала фея, «чего, чего желаешь?» — будто вторило ей эхо, вводя всех присутствующих в странный транс.
Голова заныла, затрещала кажется, будто все вокруг стало зыбким и нереальным, контуры предметов будто начали двоиться. Захотелось зажать уши руками, скрываясь от этого звука, но что-то подсказывало — это не поможет, любые меры будут бессмысленны.
А еще страх — несмотря на маленький размер, фея внушала какой-то первобытный дикий ужас. Я заметила, как пошатнулся и привалился к шкафу спиной лекарь, кажется, готовый сползти в обморок от ужаса."
"— Я хочу спасти этого человека, — голос Зоуи реальный и четкий будто пытался разбить иллюзию, она указала рукой на Криса, я хотела уже открыть рот и подсказать ей, несмотря на опасность, но она сама поправилась: — я хочу, чтобы он был жив и невредим, чтобы был здоров.
Смех феи был похож на писк докучливого комара и одновременно на шипение разъяренной кобры, готовой к броску. Существо заметалось по комнате, кажется хаотично, то к Крису, то в сторону, то опять к Зоуи. Когда фея пролетала мимо меня, мне показалось, что я поднесла руку слишком близко к лампочке накаливания — такой обжигающе-горячий свет исходил из нее. Когда она снизилась над диваном, подушка под головой Криса начала дымиться.
Впрочем, вскоре фея опять потускнела и опять подлетела к Зоуи, зависнув слишком близко к ее лицу.
Но девушка не отпрянула, не дернулась, замерла.
— Ты уверена? — зашептала-запела фея вкрадчиво, опять окутывая всех присутствующих своей магией. — В твоих руках огромная сила, ты можешь пожелать всего, что только может придумать твое завистливое сердце. А хочешь, хочешь стать королевой? Хочешь обрести власть над людьми, карать и миловать?
От ее слов по спине пробежали мурашки, и я вдруг увидела себя в описанной роли: в золотой парче, увешанную драгоценностями, перед которой склоняют головы и становятся на колени.
И безумную власть в своих руках, осознание, что по одному моему слову, по одному мановению пальца, я смогу уничтожить любого человека, казнить и прощать. А, если мне захочется, приблизить, осыпать милостями, просто в качестве игры.
Это было так завораживающе и в то же время ужасно страшно, что меня замутило — почувствовать себя таким человеком.
