С минуту длилась наша борьба взглядов, купец пытался найти во мне слабость, но я не собиралась отступать, позади меня спряталась Зоуи, которая вцепилась в рукав моего платья дрожащими пальцами, рядом встал хмурый Грегори, набычившись подошел Крис готовый, кажется, врезать Макнаферу по лицу, в его локоть вцепилась, пытаясь успокоить Флоренс.
Миг, еще миг, и на губах Макнафера расплылась усмешка, он сделал шаг назад и поклонился учтиво:
— Вы, маркиза, словно львица сражаетесь за своих котят. Это достойно всяческого восхищения, —произнес он и гордо выпрямился.
— Не волнуйтесь, я не опоздаю на бал и явлюсь вовремя. В новом костюме, вы правы, салатовый мне не к лицу в отличии от леди Крантерлот, — он поклонился и попытался поймать руку Зоуи, чтобы поцеловать, но та отпрянула.
— Вы подлец, господин Макнафер, — бросил Кристофер.
— А вы пользуетесь тем, что у меня нет титула и я не могу вызвать вас на дуэль? Очень честное поведение, барон Ярдвиг, — ухмыльнулся криво Макнафер, перевел взгляд на меня.
— Я всегда добиваюсь того, чего хочу. Всегда, маркиза.
— Удача могла быть на вашей стороне, если бы вы действовали честно, — заметила я.
— Как можно играть в честные игры с теми, кто играет бесчестно? Жизнь выдала мне не те карты еще при рождении, — на лице Макнафера мелькнула грусть и застарелая боль.
— Мне жаль, — только и смогла ответить я.
В полной тишине он развернулся и с гордой идеально-ровной спиной вышел из гостиной, а после и из нашего дома, из окна холла я видела, как он вышел через калитку, и его немедленно подобрал экипаж.
Сильный человек, которого я совсем не хотела бы видеть своим врагом.
— Нужно ехать, мы опоздаем, — как ни странно, Зоуи первая опомнилась после происшествия.
Все опять засуетились, служанки подали нам плащи, проводили до карет — сегодня дождя не было, солнце как раз клонилось к горизонту, окрашивая дома столичных особняков в рыжевато-розовые тона, и прохладный ветерок чувствовался на моем повлажневшем от напряжения лбу.
— Спасибо, — уже в карете сжала мою руку Зоуи и улыбнулась так счастливо и безмятежно, как не улыбалась, мне кажется, с самой смерти своего отца. Она изменилась, повзрослела, но сложности будто огранили ее, вытесав из мутноватого горного хрусталя искрящийся на солнце кристалл.
— Я не могла поступить иначе, — улыбнулась в ответ и ответила на рукопожатие. — Я сделаю то же самое для каждого своего ребенка.
