— А когда-то ты не был таким правильным, даже предлагал мне сбежать, — Ванесса кокетливо поправила локон и стрельнула глазками. Ее маневр не нашел отклика в моем сердце, я не пошевелился, лишь продолжал спокойно смотреть на ее ужимки. Тогда Ванесса поднялась с места, обошла стол и ласково провела по моей руке: — Тебе нужно больше отдыхать, я волнуюсь за твое здоровье.
— Спасибо за заботу, — кивнул я.
— Ты стал таким холодным в последнее время, — ее рука переместилась к моим волосам, погладила, — раньше, после трагедии, ты бывал у нас намного чаще.
— Тебе нужна была поддержка, я был рядом. К чему вообще этот разговор? — я позволил раздражению проявиться в голосе и мотнул головой, чтобы избавиться от ее рук.
Но опять она придвинулась ближе, оперлась бедром о стол, наклонилась, демонстрируя вырез, притворяясь, что поправляет мой воротник:
— Приличия когда-то не позволили нам быть вместе. Я всегда была послушной дочерью, а затем верной женой, я честно выдержала траур, но теперь...
— Ванесса, ты мне как сестра, ты жена моего брата и мать моих племянниц, я люблю тебя, как сестру, — я вскочил из-за стола и отошел на шаг.
— Вдова, — напомнила она. Щеки ее горели, а глаза лихорадочно блестели.
— И мне очень жаль, что так случилось. Уверен, если бы брат не погиб, вы все еще были бы счастливы.
Обойдя мое кресло и едва не уронив стопку бумаг на краю стола, она вновь приблизилась, глядя на меня соблазнительно:
— Приличия — это ведь всего лишь мишура, никто нам и слова не скажет, если мы решим.
.. — она глубоко вздохнула, колыхнулась объемная грудь, — если мы...
Она ходила по краю, но не говорила прямо, как и всегда, манипулируя словами. Я знал эту ее манеру, в юности она баловалась, делая поклонникам намеки на нечто большее, а затем «как вы могли такое только подумать?!» Но я не желал играть в эти игры по ее правилам, и не желал терять связь со своими единственными родственниками из-за ссоры.
— Кстати! — оборвал я ее, — с кем ты планируешь пойти на бал?
— Как? Я... в прошлом году мы ведь ходили вместе, — она чуть отступила, наконец, давая мне спокойнее вздохнуть.
— Ну, да, в прошлом году я вызвался тебя сопровождать, а что ты решила в этом сезоне? Присоединишься к старшей дочери с супругом? Или младшие тебя позвали?
— Но я считала, что мы снова... — она облизнула губы, глаза ее забегали, будто пытаясь найти ответ. — Послушай, Грегори, я понимаю, что ты можешь быть обижен...
— Мне совершенно не на что обижаться, — попытался прервать ее я.
