Я повернулся к Раффаэле. Если бы мы были в Нью-Йорке, я бы уже всадил ему пулю в голову. Возможно, он думал, что я не видел взглядов, которые он бросал на Арию, когда думал, что никто не обращает внимания.
Я встал прямо перед ним. Он вытянул шею, чтобы встретиться со мной взглядом. Он старался выглядеть спокойным. Он не мог обмануть меня. В них был страх. Хорошо.
— Он член семьи. Ты действительно собираешься обвинить его в том, что он заинтересован в моей дочери? — сбоку вмешался Скудери.
— Я видел, как ты смотрел на Арию, — сказал я Раффаэле.
Его глаза нервно блеснули.
— Как сочный персик, который ты хотел сорвать. — вставил Маттео, наслаждаясь этим слишком сильно.
Глаза Раффаэле метнулись к Скудери, как бесхребетный слабак, каким он и был. Я знал таких парней, как он. Они охотятся на слабых, особенно на девушек, потому что только так они могут чувствовать себя сильными.
— Не отрицай этого. Я знаю, желание, когда вижу это. И ты хочешь Арию, — прорычал я. Раффаэле не отрицал этого.
— Если я узнаю, что ты снова так посмотришь на нее… если я узнаю, что ты находишься в комнате наедине с ней… если я узнаю, что ты касаешься ее руки, я убью тебя. — Раффаэле покраснел.
— Ты не член Наряда. Никто тебе ничего не скажет, даже если я ее изнасилую. Я мог бы сломать ее для тебя. Может быть, я даже заснять на видео ее для тебя.
Я схватил ублюдка и бросил его на пол. Его лицо сильно ударилось об пол, и я упёрся коленом ему в спину. Я хотел сломать ему позвоночник надвое и оторвать его гребаные яйца.
Тогда он даже не подумает использовать слова «изнасилование» и «Ария» в одном предложении снова.
Раффаэле боролся и ругался. Он был похож на надоедливую муху: слабую и отвратительную. Он стоит меньше, чем грязь на моих ботинках. Как он осмелился подумать о прикосновении к Арии, о том, чтобы сломать ее… я схватил его за запястье и вытащил свой нож.
Я должен отрезать ему яйца и член. Этого он заслуживает. Но я находился не на своей территории.
Несмотря на то, что это разозлило меня, я посмотрел на Скудери прося разрешение.
Скудери кивнул. Я опустил нож на мизинец Раффаэле, разрезая кости и плоть и наслаждаясь его криками киски.
Женский крик эхом разнесся по стенам.
Я отпустил Раффаэле и встал. Он баюкал свою руку, как ребенка, в рыдающем месиве. Отвратительный.
Ромеро и Чезаре выхватили оружие. Скудери пошел открывать потайную дверь, где стояли рыжеволосая сестра и Ария.
— Конечно, — прошипел Скудери.
