— Что значит — Его Императорское Величество разделит обед с кем-то другим? Да ты знаешь, морда, сколько времени я добивался этого обеда? Знаешь, сколько мне пришлось сунуть конвертов в бездонные карманы? Никуда я не уйду!
Сопровождающий меня слуга побледнел и со всей доступной ему прытью попытался закрыть дверь прямо перед моим носом, чтобы я не стал свидетелем драмы, разыгравшейся в соседнем помещении. Но куда там! Я шустро прошмыгнул мимо него, улыбаясь с большим предвкушением. Ведь чужие дела — мои самые любимые.
— Постойте, господин, — лишь успел жалко вякнуть за моей спиной пожилой слуга, а я уже цепким взором окинул небольшую комнату с ковром на полу, цветами в вазах на подоконнике, диванчиком у стены и занятным квартетом смертных.
Довольно крепкий брюнет в строгом костюме держал под локоть краснорожего толстяка с жидкими рыжими волосами и пытался вытянуть его из комнаты через другой выход. Однако толстяк упирался и воинственно сверкал глазёнками. Его лицо уже было пунцовым, резко контрастируя с бежевого цвета жилеткой, облепившей внушительный живот.
В районе подмышек белой рубашки виднелись следы пота, а её воротник впивался в дряблую шею мужчины.
— Дорогой, давай уйдём, — пролепетала высокая, сухопарая женщина в скромном платье и подхватила толстяка под другую руку.
— Папа, ты обещал, что я пообедаю с самим императором! — топнула ножкой рыжеволосая девица лет семнадцати. — Я уже всем подругам об этом рассказала! Ты же не хочешь, чтобы надо мной смеялись?
Её капризную аристократическую мордашку украшали красные пятна гнева.
Глаза метали молнии, а руки были сжаты в кулачки. Грудь же едва не вываливалась из глубокого декольте весьма фривольного розового платья, обтягивающего валики жирка на талии и широкие мощные бёдра.
Да и сама она была довольно мощной: приземистой, с крепкими плечами и совсем не хрупкими руками. Такая особа не только коня на скаку остановит, но и подкуёт его.
— Пойдёмте, барон, пойдёмте. Умоляю вас.
Сейчас уже придут, — взмолился брюнет, всеми силами пытаясь спровадить толстяка из комнаты.
— Не пойду! — взревел он раненым быком, вращая налитыми кровью глазами.
— Не пойдём! — вторила ему дочка, пыхтя как паровоз с длинной рыжей косой в руку толщиной. — Вы представляете, что со мной будет, когда графиня Петрова узнает, как с нами поступили во дворце⁈ Она примется язвить и заумно острословить. А это мой шанс поставить её на месте, да и не только её.
