Утро следующего дня не приносит никаких известий. Ни плохих, ни хороших. Состояние бабушки нестабильно тяжелое. От Шумова тоже никаких действий, хотя Кочетов по телефону признался дяде, что Валентин не идет с ним на контакт.
- Перемкнуло, - сказал дядя.
Я территории усадьбы не покидаю и вообще стараюсь из дома не выходить.
Страшно. Доверия нет никому. Полночи не давала покоя мысль, что предатель совсем рядом.
Сидя в бабкином кресле, я каждый час по телефону требую отчета от врача о ее состоянии.
Новости неутешительные. Сердце не справляется, и постепенно начинают отказывать почки.
Из грустных дум выдергивает входящий на телефон.
- Ирма, ты где? К комнате тебя не нашел, - бодро звучит голос крестного.
- Я у бабушки… вернее, в ее комнате.
- Понятно. Ну, тогда выгляни в окошко – дам тебе горошка.
- Чего?.. Ты выпил?
- В окно, говорю, посмотри! – смеется он весело.
Отключившись, поднимаюсь с кресла и подхожу к окну, выходящему на передний двор.
Отодвигаю штору и забываю, как дышать.
Окруженный толпой нашей охраны там стоит Алекс. В черных джинсах, такого же цвета футболке и с рюкзаком за плечом, поочередно отвечает на рукопожатия наших сотрудников.
С рюкзаком! Он вернулся!
Меня затапливает волна горячей радости. Сердце, подскочив, неровно бьется в горле, губы самопроизвольно вытягиваются в улыбку.
Мысленно пытаюсь себя осадить, напоминаю, что вернулся он не ко мне, а на работу, но поделать с собой ничего не могу.
Организм сходит с ума. От желания бежать к нему горят пятки.
Резко отвернувшись от окна, пытаюсь привести в порядок дыхательную систему. Прижимаю холодные ладони к пылающему лицу, крепко зажмуриваюсь.
Боюсь обернуться, посмотреть в окно и понять, что это был сон.
На непослушных ногах иду к выходу и в дверях сталкиваюсь с Митричем.
- Он вернулся?
- Вернулся, - кивает довольно крестный, - даже уговаривать не пришлось.
- Почему?
Он лишь пожимает плечами. Обняв мои плечи, выводит из покоев бабушки.
- Теперь все хорошо будет. Теперь я спокоен, - приговаривает тихо, - Грозовой быстро здесь порядок наведет."
"Я так и не набираюсь смелости выйти во двор. Прячусь в комнате и спускаюсь только к ужину. Приближаюсь к столовой и останавливаюсь на пороге.
За столом сидят дядя, Митрич и Грозовой.
- Проходи, Ирма, - ласково зовет крестный.
Алекс, вскинув на меня взгляд, продолжительно смотрит. Не пойму, что в нем.
