Связно рассуждать у меня не получается, но вывод напрашивается сам собой – кто-то слил информацию шумовским о ситуации с бабушкой и, возможно, он же задержал дополнительный экипаж сопровождения.
Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я слышу вдалеке вой полицейских сирен. Стрельба тут же прекращается. Дядя рывком открывает дверь и заглядывает в салон.
- Цела?
- Да.
- Все нормально. Они свалили. Кочетов вмешался.
От облегчения я начинаю плакать. Покушение снова не удалось, но сколько раз нам еще предстоит пережить это? И которая из попыток станет удачной?
Дядя садится рядом и прижимает меня к груди.
Руки трясутся, сердце бьет как набат, сбитое дыхание обжигает висок.
- Убью, суку… - шипит он, - собственными руками удавлю.
Я слушаю это, содрогаясь в рыданиях. Зная дядю, уверена, без ответа он эту выходку не оставит, а значит, будут новые жертвы с обеих сторон.
Приехавшие полицейские долго о чем-то допрашивают нашу охрану, меня никто не тревожит. Свернувшись калачиком, я лежу на заднем сидении бронированного джипа.
Домой мы добираемся только к утру. Дядя с Митричем закрываются в кабинете, а я, приняв сразу две таблетки сильного снотворного, прячусь с головой под одеялом.
Просыпаюсь резко, распахиваю глаза и подскакиваю в постели. События прошедшей ночи врываются в голову ураганом. Накинув халат, бегу искать дядю. Доктор говорил, что о малейших изменениях в состоянии бабушки будет сообщать ему.
Оббежав весь дом и не найдя его, заглядываю на кухню.
- Люся, доброе утро.
Где дядя или Митрич?
- Вечер уже… - мямлит, бросив взгляд на окно.
Вечер?! Ого!
- Они в город уехали, вас велели не будить.
- Как бабушка?
- Без изменений, - отвечает убито и горестно качает головой.
Меня это неожиданно радует. Если она смогла продержаться первые часы после операции, может тогда все обойдется?
По поводу вчерашнего нападения никаких новостей, поэтому, перекусив, я ухожу в комнату бабушки. Сижу в тишине в ее кресле, рассматриваю старые фотоснимки, пытаюсь разложить пасьянс.
Не получается.
Там меня и находит поздним вечером дядя.
- Как дела?
- Хреново, - отвечает тихо, - матери хуже стало.
Замираем. Молча смотрим друг другу в глаза, понимая, что надежды нет. Нужно готовиться к худшему.
- Она в сознании?
- Время от времени.
- Я хочу с ней увидеться.
Дядя, подперев подбородок кулаком, хмурится. Боится выпускать меня за пределы усадьбы. Но, подумав немного, все же кивает.
- Съездим на днях.
Глава 39.
Глава 39.
