Упав на лавку, упираюсь затылком в стену и закусываю губы.
Врач еще долго беседует с дядей, объясняет причины и возможные последствия этой операции, предупреждает о высоком риске из-за вредной привычки бабки и ее преклонного возраста, а затем уводит подписать какие-то документы.
Не считая стоящего на входе в реанимационное отделение охранника, я остаюсь в коридоре одна.
Прикрыв глаза, дрожу от холода, страха и пустоты внутри. Если бабушка уйдет, этот вакуум уже ничем не заполнить. Я погрязну в одиночестве.
Операция длится около трех часов, в течение которых я не покидаю своего поста.
Глядя в белую стену напротив, я жду, когда к нам выйдет доктор.
- Склеротированный сосуд прочистили, поставили стент, - монотонно говорит хирург, - состояние крайне тяжелое.
- Прогнозы? – охрипшим от долгого молчания голосом спрашивает дядя.
- Не дам.
Растерев лоб ладонью, он устало вздыхает. Смотрит на меня, пытается улыбнуться. Выходит не очень хорошо.
- Поедем домой, дочка.
Оказавшись в теплом мягком салоне, устраиваюсь поудобней и почти сразу засыпаю.
Сквозь сон слышу, как дядя кому-то звонит, переговаривается с сидящим на переднем сидении Андреем, а затем и вовсе проваливаюсь в плотную тьму без сновидений.
Просыпаюсь от сильного толчка. Резко затормозившая машина кидает меня вперед, отчего я больно ударяюсь головой о подлокотник двери.
- Ирма, не вставай! – слышу над головой рев дяди, а следом он сам падает на меня всем телом.
Выпучив глаза, я пытаюсь не задохнуться под ним и не свалится между сидениями.
Джип сильно виляет, резко тормозит, а затем и вовсе уходит в занос.
«Покушение» - проносится в голове за секунду до того, как одну сторону машины прошивает автоматная очередь.
Я ору, дядя орет на меня, чтобы не смела двигаться. Снаружи слышаться выстрелы, крики и визг тормозов.
Михаил выпрыгивает из машины и, спрятавшись за нее отстреливается. Андрей перелазит через сидение Миши и тоже принимает оборонительную позицию."
"Стрелять по джипу перестают. Видимо, нас закрыла машина сопровождения.
Дядя открывает дверь со своей стороны и, вытащив откуда-то оружие, передергивает затвор.
- Сиди здесь и не вздумай высовываться! Поняла?!
От ужаса мой язык намертво присыхает к небу, поэтому вместо ответа быстро-быстро киваю головой.
Он уходит, а я, зажмурившись, начинаю молиться. Минуты растягиваются в часы. До моего слуха доносится ругань и злобные выкрики. Где-то неподалеку дядя орет на кого-то в телефон, из разговора я понимаю, что третья машина задерживается.
