– Осмелюсь предположить, что не мой моральный облик стал причиной общего совета, – нашел что сказать Борис, задетый тем, что Родионова попыталась отчитать его в присутствии стоящих гораздо ниже его в табели о рангах.
– Ах, ты не в курсе, что произошло? – Родионова смерила его недоверчивым взглядом. – Из тех, кто знал об отправке моих людей в Крым, в живых остался только ты, если, конечно, не брать в расчет меня саму. Мои люди вместо Крыма отправились на тот свет. По всей видимости, ты позаботился об инкогнито этого рейса, и наши враги, как бы они ни ухищрялись, не смогли бы пронюхать о нем… Как прикажешь понимать?
Борис в секунду протрезвел, когда понял, что он на подозрении.
То, что он услышал, потрясло его, он стоял как вкопанный, понимая свой прокол. Наверняка эти гоблины сболтнули лишнее кому-то, кому не следовало об этом знать. Ведь предупреждал же, что даже родным ни слова. Борис думал так же, что на Лену нельзя сейчас злиться, ее право подозревать и его. Тем паче в ее глазах он уже давно заработал имидж недовольного и числился неблагонадежным.
Ее истинным советником был Лисовский, а главным исполнителем – Кутателадзе… Да и не мог он оправдываться, когда разговор строился на эмоциях, а не на разуме. Борис думал так, а она отчитывала его все безжалостнее:
– Ты в последнее время сильно утомился. Может, подыскать тебе более спокойную работу? Или об этом уже подумали твои новые друзья?
«Боже, неужто она думает, что я ее продал?» – Борису стало не по себе от этой мысли.
– Какие друзья, что ты говоришь? – огрызнулся он.
– Если я на крючке, то назначь расследование. Скажу тебе одно, скорее я сдохну, чем тебя продам.
– Всему свое время, – раздался голос из темного угла. Это был голос Кутателадзе. По телу Бориса пробежали мурашки. В том, что он был уже в отставке, не было сомнения. В голове пульсировала фраза: «Меня подставили»…
– Меня кто-то подставил, – произнес он вслух.
– Разберемся, – изрекла Матушка. – Можешь идти, – она указала на дверь.
Когда Борис вышел, она сказала Лисовскому:
– Установи за ним наблюдение.
Кроме обычного значения, эти слова говорили еще об одном – Лисовский теперь был первым советником Матушки официально. К слову, именно он высказал предположение, что утечка исходила от Бориса. Но не забыл подстраховаться на случай, если будет доказана его невиновность: «Может, Борис и сам не помнит, о чем болтал по пьяной лавочке».
* * *Экстренный выпуск «Новостей» передавал репортаж с места трагедии.
