Он прибыл в резиденцию Матушки на пересечении Банковской и Лютеранской спустя двадцать минут после звонка. Когда он поднимался по ступенькам парадного фасада, то случайно заметил припаркованный на стоянке «Ниссан Патрол» – эта машина принадлежала Роланду Кутателадзе. Бориса насторожило прибытие на общий совет этого человека. Терзало нехорошее предчувствие, и он бессознательно ускорил шаг."
"Охранник открыл массивную дверь, и Борис, сотрясая воздух ударами об пол твердых каблуков вышедших из моды туфель, направился к приемной Матушки.
В приемной его встретил услужливый телохранитель хозяйки и помог раздеться. Борис прошел в кабинет. Справа от Елены стоял адвокат организации. Щуплый и лысый Лисовский расположился с маленькой указкой возле стола над картой. Железная логика этого человека, случалось, заводила в тупик его самого, это был его единственный минус. Борис не сразу заметил Роланда и вдруг подумал, что, быть может, его не будет на совете, но нет, он не ошибся.
В дальнем, плохо освещенном углу кабинета шевельнулось что-то громадное, и это, без сомнения, был Роланд Кутателадзе, которого за его размеры и густой волосяной покров величали Гориллой, конечно же, за глаза. Это чудище было бесчувственным конвейером смерти, карающей десницей Матушки.
Присутствие на совете Роланда могло означать только одно – случилось что-то из ряда вон выходящее. Это было ясно, как день, но пока Бориса больше тревожило то, что он не отошел от вчерашнего.
Его шатнуло в сторону, а в глазах засверкали искорки. Сейчас он не мог служить источником полезных советов. Борис сомневался даже в том, в состоянии ли он как следует воспринимать информацию. Он приготовился слушать, размышляя, какое впечатление произведет на Елену его опухший вид. Он даже не заметил, что с ним никто не поздоровался. Все молчали, как на панихиде.
– Ты хорошо выглядишь, видно, вчера зря времени не терял, – вместо приветствия произнесла Родионова.
– Мне уже доложили, что ты облазил все питейные точки в городе.
Это было как минимум странно, когда это ей успели донести. Ни его шофер, ни его телохранитель никогда не проявляли инициативу в беседах с хозяйкой. Если, конечно, она не задавала им вопросы. И все равно Борис не замечал за ними особой словоохотливости. За версту чуял стукачей, старался не держать их рядом с собой.
