И вовсе не потому, что его пнули, как отслужившую собаку. Пусть она считает его ни на что не годным. Но кто ей позволил считать его предателем? Неужели за столько лет она не смогла ничего понять? Обидно было, что она и не пыталась понять. Воспринимала как должное его собачью преданность.
«Когда я дал повод смотреть на себя как на вещь? – ныла душа. – Как быстро ты все забыла. А ведь это я обещал, что сделаю тебя королевой. Я натолкнул тебя на эту разрушающую мысль. Я жалею об этом. Но сказал это я и многое сделал, чтобы ты обрела проклятую власть».
«Можешь идти…» – Ты сказала: «Можешь идти». Так госпожа отправляет слугу».
Много лет назад. Австрия. Вена
На Випплингерштрассе, во дворе Старой ратуши, нельзя было не наткнуться на забавный фонтан Андромеды. Идти следовало на неприличный звук струи, льющейся в ведро из пасти мифического дракона. Через улицу стояло барочное здание. За его стенами скрывалась уютная площадь Юденплац, где в XII веке существовало древнее гетто, история которого завершилась еврейским погромом 1421 года.
Ныне местной достопримечательностью стал провонявший пивной бар, упирающийся ступеньками в подвал обшарпанного трехэтажного дома времен какого-то эрцгерцога из династии Габсбургов. Тут всегда было людно. Публика разношерстная. И собиралась она не только по выходным. Здесь расслаблялись и живущие в старом гетто эмигранты, и залетные любители злачных местечек.
В углу, спрятанном за решетчатой оградой из бамбука, сидели два завсегдатая и еще один парень, которого никто здесь ранее не видел.
Все трое были русскими. Первые двое промышляли мелкими кражами. Они жили в захолустном квартале Фрайхаус, в непосредственной близости от блошиного рынка. Именно там предпочитали ютиться эмигранты славянского происхождения, а также греки и албанцы.
В захудалом пивняке эту карикатурную парочку знала каждая собака. По виду они казались стопроцентными уголовниками, которым даже не обязательно прибегать к услугам гримера для участия в гангстерском боевике.
В головах этих ребят гулял ветер, поэтому они перебивались время от времени всякой мелочовкой и довольствовались своим грозным видом да парой монет, которых едва хватало на пражский шницель, бокал рейн-вестфальского вина да кружку баварского пива.
Добрую треть своего распорядка эти двое проводили в баре «Барракуда», периодически махая кулаками и потихоньку спиваясь. Одного звали Кабаном, или Wildschwein на немецком, другой жил под кличкой Седой, без перевода.
