Маркел не успел среагировать, когда Яраги выпустил в него очередь из компактного «борза» с глушителем. Но больше человека в шлеме интересовала пассажирка.
Он отпихнул труп водителя и чуть ли не влез в салон, направил автомат на девушку. Но выстрелила она. Из маленького пистолета…
Яраги планировал ликвидировать самого близкого Матушке человека – ее дочь. Других вариантов воздействия на Родионову, как-то киднеппинг или широкомасштабная война с ее кланом, не было.
Убийство было единственным реализуемым решением, ибо сообщников в Москве после фиаско в чеченских войнах практически не было, существенные трудности обнаружились даже с явками – все они были засвечены. Яраги нашел относительно спокойное место пребывания только в глухом Подмосковье, в поселке Ржавки, куда рассчитывал вернуться после состоявшегося покушения и написать второе, последнее электронное письмо в адрес Матушки с непосредственной угрозой ей лично.
И, конечно же, с требованием немедленного перечисления указанной суммы.
Чего Яраги не мог предположить, так это своей смерти от руки несовершеннолетнего дитя женского пола, в руке которой его затухший взгляд уловил напоследок какую-то «пукалку»…
– Как ты себя чувствуешь? – обнимала дочурку мать спустя месяц после того, как девочке пришлось убить человека.
– Нормально, – односложно отвечала Сашенька.
– Я не сумела тебя защитить, – молвила мать.
– Я сама себя сумею защитить, – утверждала дочь.
Елена видела в ней себя, ту молодую девушку, которая считала, что может всего достичь, ту женщину, которая пыталась изменить мир. Не в лучшую сторону, нет… Просто склонить его и перекроить под себя.
Для себя. Так что главное уходит на второй план, уступая место суете.
– У тебя есть в школе мальчик? – вдруг спросила мать.
– Да, есть один, – улыбнулась Саша.
– Так пусть он тебя защищает.
– Его самого впору защищать. Он какой-то застенчивый. Глаза говорят, что любит, но признаться боится.
– Как его зовут?
– Боря…"
