Между тем Андрей, расположившийся вместе с сестрой за столиком неподалеку от эстрадного ринга, самозабвенно смотрел на танцовщицу. Ее партнер как всегда выглядел лишь тенью своей напарницы. Она забрасывала на его плечи свои длинные ноги, обвивала ими шею танцора, прогибалась и кружилась, создавая собственную версию необузданного сладострастия. Завсегдатаи дансинга ожидали того момента, когда слепящие круги прожекторов, ползающие по рингу, сольются воедино на большом гладком помосте в центре и танцор, напоследок лизнув каблук партнерши, удалится прочь.
Парный танец был лишь затравкой, разогревом. Все ждали соло несравненной Иолы.
В миг, когда сплошной поток чередующихся зеленых и фиолетовых огней рассыпался на помосте, Иола ткнула партнера каблуком в грудь и с силой пихнула его. Мужчина исчез. Теперь функции напарника выполнял толстый металлический шест, упирающийся в потолок. Под импульсивный фанк Латойи Джексон танцовщица начала стриптиз-представление.
Публика завизжала, когда щелкнули застежки линжери.
Иола легла на крутящийся ринг и скрестила ноги. Затем она вскочила и, встав во весь рост, вскинула голову и сорвала бюстгальтер. В такт заводному ритму она зашагала к самому краю ринга. Искусительница хотела, чтобы зрители получше рассмотрели идеальные линии ее упругой груди. Спустя мгновение по закону жанра она развернулась к публике задом и широко расставила ноги. До предела согнувшись, она обхватила их руками…
Сидевшие напротив подвыпившие чеченцы неистово хлопали и буквально ревели от желания.
Один из них, веротно, самый молодой, под одобрительное гоготание приятелей запрыгнул на ринг и схватил Иолу. Он взял ее на руки, поцеловал в бедро и понес к своему столу. Танцовщица пыталась высвободиться, стала кричать и брыкаться. Она даже стукнула своего похитителя в глаз, но тот бережно, словно деликатес, опустил ее на стол. Иола обхватила руками колени и беспомощно взглянула в сторону, где сидел Андрей.
Андрей враз очутился рядом и с яростью швырнул одного из чеченцев, другого изо всей силы ударил в переносицу.
Все чеченцы, их было шестеро, рассвирепев, ринулись на юношу.
– Нож! Андрей, у этого нож! – раздался обреченный вопль Милы.
Заварушка приковала внимание всего дансинга. Услышав голос Милы, увлеченный шашнями Клаус пришел в себя и кинулся к месту потасовки. Поначалу он растерялся, но в итоге конфуз сослужил неплохую службу. В такие минуты Клаус терял рассудок и начинал палить почем зря из своего «браунинга». Вот и сейчас он выстрелил вверх.
