– Марк Коравалли жив, – произнес Костин.
– Можно ли называть такое существование жизнью? – вздохнула я. – Его жена Надежда самоотверженно ухаживает за супругом, но тот похож на живой труп.
– Да уж, – согласился Костин. – Жаль его – молодой мужик, и такая судьба…"
"– Нашел документы деревенского кладбища, на котором находится могила Ильи Нечаева и членов его бригады. Но записей об упокоении там вышеупомянутых мужчин нет, – сказал Юра. – Погост старый, большая часть могил в плачевном состоянии. Большинство родственников покойных тоже умерли, захоронения зарастают сорняками.
Администрация состоит из трех человек. Директор сейчас новый, но он уже одной ногой в могиле, здоровье у него не ахти. Денег ему платят мало, но ведь пожилому человеку каждый грош важен. Почему не взяли на это место другого человека? А кто согласится за копейки сидеть в конторе? Только житель близлежащей деревни. До Москвы далеко, даже очень, нуждающемуся человеку не захочется вставать к первой электричке и возвращаться домой к ужину. А село потихоньку вымирает.
Директор и два могильщика, которые там работают, мягко говоря, тоже немолоды.
Чернов усмехнулся.
– Решил вчера произвести разведку боем. Дозвонился до руководства погоста, записал беседу. Слушайте.
В ноутбуке послышались гудки, потом раздался хриплый голос:
– Контора слушает!
– Я попал на кладбище? – осведомился голос Юры.
– Пока, похоже, нет, но непременно там окажетесь, – не меняя тон, заявил мужчина.
– Как вас зовут?
– Петр Николаевич. Я тут главный.
– Мне посоветовали к вам обратиться.
– Обращайтесь.
– На вашем погосте…
– У меня нет погоста.
– …похоронен мой прадед, Григорий Фролов, – продолжал Юра, решив не реагировать на замечание мужика. – И еще все остальные деды и прадеды.
– Фроловы старый дом продали еще при коммунистах и уехали.
– Верно. Вопрос: могу ли я на семейном памятнике указать имена своих отца и матери? Они уехали давно в Молдавию, когда она еще была частью СССР. Теперь это отдельная страна, сложно за их могилами ухаживать.
– Хотите просто выбить имена на камне?
– И урну с прахом еще зарыть.
– А как я ее в книгу впишу? Разрешение надо на захоронение праха.
– Зачем?
– Так положено. Без бумажки никак.
– Тридцать тысяч.
– Чего? Не понял…
– Рублей.
– Вы мне деньги предлагаете? Типа взятку?
– Так никто ж не узнает! Народ у вас там не шляется толпами. А те, кто своих навещает, на чужие могилки не смотрят.
– Это верно.
– Вам деньги не нужны?
– Эх… Ладно! Вези! Но в книгу я их не внесу.
