Как по мне, пусть лучше мой супруг вопит так, что крыша трясется, а потом под дождем моих слез в доставку звонит. Парень, который, глядя на зареванную вторую половину, остается невозмутимым, скорее всего, ее разлюбил, а заново кого-то полюбить почти невозможно."
"На транспортировку Насти в городскую квартиру, на передачу ее няне, а потом на обратную дорогу до деревни понадобилось почти три часа. Зорин, находясь в пути, твердо убедился, что жить с этой женщиной он больше не желает.
По дороге домой Андрей Дмитриевич стал продумывать план развода.
У супруги есть свое жилье, которое досталось ей после смерти матери, – пусть баба туда и сваливает. Настя останется с отцом. Если Галина Петровна начнет возражать, потребует и ребенка, и алименты, то Зорин наймет юриста, и тот уладит ситуацию. Галя – не родная мама Насти, девочку она удочерила. Да еще верная домработница Андрея, которая не один год служит у него, не моргнув глазом соврет, что хозяйка любит выпить.
Доехав до дачи, мужчина вошел в дом и начал искать жену.
Муж понимал, что предстоит крайне тяжелая беседа. Супругу он нашел в спальне. На тумбочке у кровати лежала неполная упаковка таблеток от головной боли, Галина была мертва.
Вскрытие показало обширный инсульт.
Глава тридцать третья
После того как все прослушали запись моей беседы с Зориным, Чернов объявил:
– Теперь хочу рассказать, что я выяснил! Банды «Кружок экстремального вязания» давно нет. Но когда она активно действовала, вела себя хитро. Если кто-то отказывался выполнить поручение Главаря, то человека просто отпускали.
– Плохо верится в такое, – вздохнула я.
– Сейчас договорю, и все поймешь, – пообещал Чернов. – Когда беседа с человеком сворачивала на неуспешную дорогу, секретарь приносил чай или кофе. Все чашки в сервизе одинаковые, сахарница одна на всех, молочник тоже. Вазы с печеньем и конфетами тоже общие. Никому ничего на отдельной тарелке не подавали. Совещание всегда назначали на вторую половину дня, сидели долго. Тот, кто наотрез отказывался служить бандитам, потом укатывал домой.
Через час-другой у него начинала сильно болеть голова, накатывала сонливость. Человек укладывался в постель, засыпал. Утром его находили мертвым. Тела отправлялись в разные морги, патологоанатомы видели типичную картину мозгового удара и писали заключение. Утверждать, что во время чаепития непокорному участнику подали напиток с вареньем, которое вызвало апоплексический удар, нельзя.
– Почему? – перебила я Юру.
